Книга Пленник иллюзий, страница 89 – Эмма Райц

— Я не дам тебе её прочесть, – голос Ларионова наполнился угрозой. – Мы можем стебаться хоть до посинения. Но лезть в её жизнь не имеем права.

— Ладно, – Охотник нехотя кивнул.

* * *

— Я же говорил… – усмехнулся Óдин, проходя мимо кабинета Пики.

После обеда Лере действительно пришлось вооружиться парой вёдер для множества букетов.

— Куда мне потом всё это девать… Ненавижу Восьмое марта и День рождения, – Пики с тоской смотрела на охапки цветов, которые не собиралась забирать домой.

— Нужно было мужиком родиться! – Макс смешливо зашёл в кабинет и протянул Лере рабочий планшет. – Распишись. Вся партия дронов бракованная, возвращаем на завод.

— Какая прелесть…

— Обещали возместить свежаком вне очере…

Телефон Леры прервал Давыдова-старшего мелодичным звонком. Они оба посмотрели на дисплей: Макс надеялся увидеть там Морока, а Пики с лицом, наполненным страданием, надеялась, что это не какое-то очередное поздравление от клиентов.

— Черномор? Чего ему надо?

— Понятия не имею, – Лера нажала на зелёную кнопку. – Привет, Матвей.

— Привет, красивая, – голос Григорьева звучал непривычно растянуто и глухо. – С праздничком.

— Э… Спасибо. Что с тобой? Ты выпил?

Черномор откашлялся:

— Типа того… Утром парней схоронил.

Лера сжала переносицу, неловко зажмурившись:

— Прости. Соболезную. А почему только сегодня? Тела не отдавали?

— Тела-то отдали. Ждал очереди в крематорий.

Пики с запозданием вспомнила, что Матвей хоронил солдат рядом со своим полигоном в небольшом бетонном склепе, состоящем из стеллажей с выемками под капсулы с прахом. Наёмники Черномора погибали редко, поэтому даже в компактном «прахохранилище» мест было с запасом.

— Лерчик. У меня к тебе одна интимная просьба.

— Что? Какая ещё просьба?

— Я же тут на подсосе теперь месяцев на шесть минимум. Моцарт, конечно, чего-то мне заплатит. Вероятно, я даже получу какую-то упомянутую Поталиным компенсацию… Но, честно, кэша в обрез. Прокредитуй меня, будет заинькой, а?

Пики подняла взгляд на Макса и поняла, что тот слышал её диалог с Черномором, хоть и вёлся он не на громкой связи. Вздохнув, она щёлкнула мышкой по файлу с финансовыми показателями «Феникса».

— Ну пожалуйста, – хрипло промямлил хмельной Матвей. – Мне ж больше не к кому… Не в банк же переться?

— Сколько?

— Лямов сто двадцать… Может, сто пятьдесят…

— Думаешь, тебе хватит на полгода? Или ты намеренно собрался своих парней держать на хлебе и воде?

— Неа… Вообще-то нужно больше. Но четверть ярда ты ведь мне всё равно не отстегнёшь.

— Ну почему же… Вопрос лишь в том, сможешь ты их вернуть?

— Пфф… Естественно смогу. Но не сразу, через полгода вернусь в строй и начну выплачивать.

Лера заметила, как Давыдов-старший попытался знаками что-то ей изобразить, но так и не поняла.

— Матвей, э… Тут Максим нечаянно услышал…

— У Максима острый слух.

— Подожди, он что-то хочет сказать, – Лера включила громкую связь и положила Террафон на стол.

— Привет, Черномор.

— Привет, коль не шутишь…

— Я тут прикинул. А ты не хочешь часть денег получить не в качестве кредита, а в оплату своих услуг?

— Каких?

— Моцарт третий день выносит мне мозг. Очень нужна группа парней в центральной Африке. Человек тридцать. Местные прикормыши от рук отбиваются. Твои ребята же часто там порядки наводили, а теперь, пока ты вне игры, некому стало. Натаскай моих солдат, а? И нам удобно, и тебе возвращать меньше.