Книга Адвокатская тайна. Том II. Воскрешая прах и пепел, страница 48 – Эмма Райц

Судьи, работавшие с ним, сами его побаивались. Он с железобетонной логикой выстраивал линию обвинения, выкручивая букву закона так, что многие матёрые адвокаты впадали в отчаяние.

Волохов его уважал и не боялся, но тоже не любил работать в противостоянии с этим сложным человеком. К тому же он переживал, выдержит ли Лера его лишённый любых эмоций и человеческой жалости допрос. Он говорил быстро и очень чётко. Лера, по совету Даниила, отвечала серьёзно и коротко. Только по делу: ни шагу вправо или влево. Перед судьёй и прокурором стояла задача добраться до всех виновных, терзая свидетелей и вычленяя среди них возможных сообщников.

Дима смотрел на часы и переводил взгляд с Леры на Даниила. Обещанные полчаса закончились сорок минут назад, а допрос продолжался. Он отчётливо слышал, что голос Леры от напряжения уже начал подхрипывать.

Волохов глянул на Сокола и покачал головой: “Это не конец”, – достал очередной чистый лист и продолжил делать заметки.

Ожидание тяжёлого финала заставляло Диму нервничать, будто судили его самого, хотя Даниил дал ему чёткие инструкции, что делать и говорить, если допрос зайдёт максимально далеко. И всё же он надеялся, что прокурор не коснётся…

— …если вы не знали о финансовых махинациях мужа, какова была причина развода?

— Ваша честь, протестую. Вопрос не касается незаконных финансовых операций.

Но судья отклонил протест Волохова, потребовав у прокурора пояснить ход мыслей.

— При разводе происходит раздел совместно нажитого имущества, коего у господина Багрянцева было, как мы знаем, более полумиллиарда только в рублях.

— Мне ничего не нужно было от него, кроме развода.

— Почему? Допустим, вы не знали точных сумм, но явно могли претендовать на двадцать-тридцать миллионов.

Лера смотрела на обвинителя спокойно, но уже устало.

— Могла, но не было желания. Я хотела просто развестись.

— Почему? – прокурор не давал ей уйти от ответа на вопрос.

— Наш новорождённый сын умер, и отношения разладились. Я была в депрессии. Хотела просто начать жизнь с нуля.

— Без финансовой поддержки?

— У меня были собственные сбережения.

— Муж запугивал вас?

— Да. Он не хотел разводиться.

— Видимо, вы знали слишком много, чтобы он мог вас вот так просто отпустить?

— Протестую. Это домыслы обвинителя.

Судья кивнул. Прокурор напрягся и перефразировал вопрос:

— Если отношения разладились, по какой причине Багрянцев не давал вам развод?

— Он был не в себе.

— Поясните.

— У него были определённые проблемы с психикой. Я не знаю диагноз, но он сам рассказывал, как периодически ездил в Сибирь в некую клинику восстанавливать здравомыслие. Весной он вёл себя не совсем адекватно.

Прокурор повёл бровью и отчётливо спросил:

— Сколько он заплатил вам за молчание?

— Простите?

— Я протестую. Снова домыслы.

Судья недовольно посмотрел на прокурора.

— Вы знали, что экспертиза о вскрытии вашего сына подделана, а заключение некорректно?

Лера судорожно вздохнула:

— Что значит подделана?

— Вы знаете истинную причину смерти вашего сына?

— Господин судья, я вынужден снова протестовать! Дело о финансах, а не о…

— Чета Багрянцевых глубоко повязла в своих грязных делах!

Дима следил за Лерой, которая с каждой секундой становилась всё бледнее. Судья несколько раз ударил молотком, призывая стороны к спокойствию.