Книга Адвокатская тайна. Том I. Теряя контроль, страница 57 – Эмма Райц

Его язык неспешно скользнул по её губам и проник внутрь, лишив её памяти и отключив режим раненой гордости.

Волохов оторвался от Софи, когда понял, что она начала задыхаться. Она уткнулась лбом в его грудь и пару минут пыталась просто прийти в себя.

— Зачем?

— Ммм?

— Зачем ты это делаешь?

— Тебе не нравится?

Софи отступила на шаг назад и подняла на него затуманенный взгляд:

— Давно ли тебя волнует, что мне нравится?

Даниил открыл было рот ответить, что ему вообще всё равно, но мозг услужливо выудил из памяти фразу Ярослава об эмоциональности его дочери.

— Не знаю. Мне просто захотелось сделать это, – он повернулся боком к Софи и сделал пару шагов вдоль комнаты, явственно ощущая, как она следила за ним.

— Что там написано?

— Где?

— На твоём плече, – Софи хваталась за любую возможность отвлечься от очередной проигранной атаки этого таинственного и непостижимого для неё мужчины.

Волохов подошёл к зеркальной дверце одного из закрытых шкафов. Посмотрел на своё отражение. Провёл ладонью по татуировке на плече: True lust is the dark side of sincerity.

— Подлинная похоть – тёмная сторона искренности.

Софи откашлялась:

— Что, прости?

Он повернулся к ней, приподняв бровь:

— Что?

— Ты сравнил похоть с искренностью?

— А разве это не так?

Софи задумалась.

— Согласен, внешне притвориться можно. Но физиологически похоть нельзя подделать. Ты либо вожделеешь, либо нет. Либо жаждешь овладеть, либо равнодушен. Значит, испытывая это чувство, ты абсолютно искренен, – он снова приблизился к Софи: – Но люди обычно под искренностью понимают честность, правдивость в словах и поступках. Что-то светлое, позитивное, открытое. Непогрешимое. Так что… Если я искренне произношу фразу «я хочу тебя», сама суть искренности для большинства будет… хм… опорочена?

— Э… Не знаю… Видимо.

Он улыбнулся и легко коснулся большим пальцем щеки Софи:

— Почему? В нашем прогрессивном мире факт физического влечения всё ещё является чем-то грязным и табуированным. Хотя это основа жизни. Глупо, – он убрал руку и направился к лестнице.

— Возможно, потому что общество ожидает, что похоть должна быть лишь продолжением более возвышенного чувства?

Голос Волохова раздался с середины лестницы:

— В том-то и дело, милая. Похоть никому ничего не должна.

Софи несколько минут неподвижно стояла посреди гардеробной, переваривая услышанное. В ушах всё ещё звучал его низкий голос: «Я хочу тебя».

— Идиотка…

Она медленно спустилась в спальню, достала из сумки несессер и зашла в ванную. Глядя на себя в зеркало, Софи задумчиво орудовала зубной щёткой: «Похоть никому ничего не должна».

— Неплохая попытка, Волохов, – раздевшись, она откинула одеяло и легла на кровать: – О, конечно. Отлично. Спасибо.

Постель пахла его парфюмом. Они приехали, когда прислуги уже не было в доме. И постельное бельё никто не заменил.

Софи прикрыла глаза и, противореча своему лёгкому раздражению, с наслаждением вдохнула его запах.

— Чёрт…

«Я хочу тебя», – волна непрошеного возбуждения накрыла Софи. Ощущая на губах сладость недавнего поцелуя, она перевернулась на спину и начала ласкать себя. Дыхание её стало частым, все мысли улетучились, оставив в памяти только несколько обрывков этого странного вечера. И все они были связаны с прикосновениями Даниила. Выдохнув и придя в себя, Софи встала с кровати, натянула шёлковую пижаму и направилась в кухню за стаканом воды.