Книга Адвокатская тайна. Том I. Теряя контроль, страница 105 – Эмма Райц

— Мне тридцать пять лет. И у меня богатейший опыт в попойках, – он жалобно посмотрел на Аню: – Кош. Принеси, пожалуйста…

Та вздохнула и ушла на кухню.

* * *

— Опачки, – Алиса вернулась с почти суточной напряжённой смены и наткнулась на Дениса, спавшего прямо в одежде. – Эй, красавчик. Ты живой?

— Нет…

— Понятно.

Денис открыл глаза и уставился на смеющуюся жену:

— Лучше бы я сдох…

— Лучше бы ты меньше выпил.

— Нет. Виски был слишком вкусный.

Алису передёрнуло:

— Фу. Не знаю, как вы его пьёте.

— С удовольствием… – Морок медленно сел.

— Ты, кстати, обещал отогнать мой Гольф в сервис.

— Чёрт… А который час?

— Почти четыре.

— Чёрт.

Переодевшись в пижаму, Алиса залезла под одеяло.

— Фея, прости.

— Что ж, придётся поездить на твоём БМВ.

— Забирай. Только не злись.

Алиса ничего не ответила.

— Милая?

Денис повернулся и понял, что она уже спала.

* * *

Макс сидел за ноутбуком и пытался заставить себя сосредоточиться на графиках подчинённых. Он приехал в офис в восемь утра, как следует размялся в спортзале и с большой кружкой кофе засел за изучение анкет кандидатов. С удивлением наткнувшись на пару знакомых фамилий из ОМОНа, он долго смотрел в окно и размышлял о профессиональной иронии.

Продираясь сквозь сотни ограничений, неоднозначность формулировок законов, постоянно сталкиваясь с блатом, кумовством, самодурством руководства, из последних сил сдерживая эмоции и игнорируя тупорылых провокаторов с телефонными камерами и скабрезными фразочками, он не понаслышке знал, что служить родине было временами жутко сложно.

После академии Макс поступил в органы с самыми лучшими намерениями, но уже через пару лет его юношеская шёрстка превратилась в практически пуленепробиваемую шкуру циника с вкраплениями злого сарказма. Он постепенно переставал понимать: кого от кого защищал и защищал ли вообще… Приходилось тратить много сил, чтобы успешно лавировать в постоянно меняющихся обстоятельствах, за пару фраз определять, кто перед ним стоял, и выбирать правильную манеру поведения.

И в один прекрасный момент Макс понял, что наелся. В день своего тридцатичетырёхлетия он, глазом не моргнув, с огромным наслаждением выбил зубы нахальному придурку из префектуры. Знал, что, скорее всего, придётся потом извиняться, что его лишат премии, что он получит строгий выговор… Но лишить себя такого удовольствия не смог. В итоге Макса уволили. Жалел он о своём импульсивном поступке? Нет. Будь у него второй шанс, он бы ударил посильнее.

А потом внезапно возникшая из ниоткуда фея-крёстная в лице Даниила Волохова вручила ему самый лучший подарок за всю его жизнь. За какие-то пару месяцев он слился с «Фениксом» так, будто проработал в нём лет пять минимум.

Да, цинизма и тут хватало. Но Максу до жути нравилось, что больше ни перед кем не приходилось лебезить, что приказы были чёткие и однозначные вне зависимости от степени ВИПости клиента. Последнее слово всегда было за «Фениксом». Если заказчик отказывался выполнять инструкции, никто и никогда не шёл у него на поводу. Вопрос ставился ребром.

Макс с огромным уважением относился к Денису за железобетонную стойкость его принципов. Тот явно знал цену себе и своим парням. Его профессионализм стоил дорого, но в столице хватало людей, готовых платить даже больше, лишь бы оказаться под защитой «Феникса». Сарафанное радио в этом плане работало лучше всякой рекламы.