Книга Слишком болею тобой, страница 9 – Эмма Райц

Рухнув за руль «Ягуара», я ещё минут десять слепо пялился в пустоту, будучи уверенным, что мне снесло крышу. По-другому оправдать своё недостойное поведение в отношении Даши я не мог.

«Идиот… Дебил! Хуже…» – мне было до ужаса стыдно. Впервые за много лет. Даже за пощёчину Марине я не испытывал угрызений совести. Но вот за сегодняшнее… И как теперь я мог искупить свою вину?

В ту же секунду я вдруг вспомнил. Щёлкнув пальцами, достал из кармана телефон и набрал номер одного из множества знакомых в министерствах.

— О, Дамир Маратович! Привет-привет!

— Привет, Виктор Алексеевич. Я помню, ты собирался галерею открывать…

— Ну не совсем я, а что?

— Твоей… э… подружке случайно ассистентка не нужна?

— Понятия не имею, моя подружка там вроде сама рулить собиралась.

— У меня есть очень ответственная девушка. Хотел предложить кандидатуру… Ну, мало ли. Я за неё ручаюсь. Но только анонимно.

— Как у тебя всё сложно, Усманов.

— Прости. Но я очень хочу ей помочь с работой.

— Присылай контакты. Если хочешь, сделаем.

— Спасибо, Виктор Алексеевич! И с Наступающим!

Дамир

Никуда я, конечно же, не полетел. Утром второго января приехал в пустой офис и полдня потратил на тщательное изучение документов по всему моему имуществу, хотя был почти уверен, что Марине хватит ума не нарываться на раздел. А если нет, то, вполне вероятно, что её от этого дела отговорит Зимин.

Вспомнив, что остался не только без ассистента, но и без первого зама, тихо выругался и вписал себе в ежедневник обдумать новое назначение из тех, кто давно и успешно работал на высших должностях.

Около трёх часов дня в дверь тихо постучали, и в проёме показалось лицо предателя.

— Дамир… Я на минуту…

Я молча сверлил его ледяным взглядом, пока Павел с виноватым видом приближался к моему столу.

— Подпишешь? – он протянул мне заявление на увольнение и выжидающе опустил голову.

— Решил не ждать годовой премии? – процедил я с нотой сарказма, жахнув свою подпись понизу.

Зимин ничего не ответил, только шумно вдохнул воздух через нос, всё ещё испытывая откровенную неловкость в моём присутствии.

— Ничего не хочешь сказать? – я протянул ему заявление, с усилием подменяя ненависть на снисходительную иронию на своём лице.

Павел зыркнул на меня, но его взгляд, будто под сильным давлением резко опустился сначала в район моего солнечного сплетения, а потом – на лежавшие на столе ладони.

— Извини, Дамир. Всё как-то… вышло из-под контроля.

— Как-то?

— В жизни всякое случается.

— Твоя жена, конечно, не в курсе, да?

— Моя жена после развода получит большую часть имущества. Решение уйти – моё, и заставлять её страдать я не планирую.

Услышав в словах Зимина тонкий намёк в свой адрес, я выпрямился в кресле и с нескрываемой неприязнью усмехнулся:

— Решение уйти – Маринино. По твоей логике я тоже не должен страдать.

— Так она и не собирается ни на что претендовать, – глухо произнёс Павел.

— После десяти миллионов отступных? Это было бы самоубийственной наглостью.

— Десяти миллионов чего?..

Поняв, что моя почти бывшая жена не стала раскрывать своему любовничку все свои козыри и утаила подаренные мной бабки, я прыснул со смеху и чуть не пожелал Зимину семейного благополучия.

— Катись отсюда. Увижу тебя на своём пути ещё хоть раз – убью, – я махнул рукой в сторону двери и демонстративно крутанулся в кресле в противоположную сторону, прикрыв ухо телефоном, словно уже набрал чей-то номер.