Книга Слишком болею тобой, страница 35 – Эмма Райц

— А это уже не тебе рассуждать о причинах моего развода.

Даша подобралась и напряжённо кивнула:

— Да. Прости, это совсем не моё дело. Извини…

Она достала из сумочки коробку с чёртовым браслетом, видимо, чтобы вернуть, и мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы не сорваться окончательно:

— Нет. Даже не думай. Это подарок.

Её рука испуганно дёрнулась и зависла над столом.

— Мне слишком неловко его оставлять…

— Это не моя проблема.

— Дамир…

— Не смей.

— Хорошо… Спасибо. За всё. И пожалуйста, прости меня.

— Мне не за что тебя прощать. Ты взрослая умная девочка. Если уверена, что не хочешь ждать и не готова к жизни со мной, значит… – я сжал переносицу, силясь остыть, – значит, это твоё право. И спасибо за честность.

Даша нехотя убрала браслет обратно, сделала маленький глоток чая и в последний раз улыбнулась мне:

— Я всегда буду тебе благодарна, Дамир. Надеюсь, в твоей жизни всё сложится наилучшим образом.

— И в твоей тоже.

Она встала, мягко сжала подрагивающей рукой моё плечо и вышла из ресторана. Я был окончательно разбит, но какой-то частью мозга понимал, что Даша права: постоянно заставлять её ждать было не слишком честно. И не совсем по-мужски.

* * *

Даша

Я выбежала из небоскрёба, испытывая одновременно и опустошение, и облегчение. На душе скреблись кошки, но мозг уверял, что я поступила верно. Приняла тяжёлое решение ради себя. Ради собственного спасения.

С браслетом, конечно, вышло ужасно. И с Мариной… «Господи, зачем я вообще её упомянула?.. Идиотка…»

Я спустилась в метро, достала наушники и постаралась отключиться от реальности. Но после жуткого напряжения организм решил, что мне неплохо было бы прорыдаться. Забившись в угол последнего вагона, я дала волю слезам.

Но уже на следующий день запретила себе растекаться от тоски и печали. Приближался сентябрь, а значит, нас ждал новый сезон бурных развлечений столичной тусовки. Алла пылала от предвкушения, генерируя одну за одной грандиозные задумки для новых мероприятий. И я с каким-то мазохистским удовольствием подхватывала любые её более или менее реалистичные идеи.

Мы торчали в галерее если не сутками, то по двенадцать-четырнадцать часов в день точно. Иногда и в выходные. Что угодно, лишь бы не останавливаться, лишь бы не оставалось сил сконцентрироваться на себе и своей боли. Упахиваться до смерти и падать на кровать, забыв поужинать.

Опытный психолог вполне мог диагностировать у меня депрессию. Но если долго улыбаться в зеркало, можно убедить себя в том, что на самом деле у меня всё хорошо. У меня. Всё. Хорошо.

Дамир

Следующим утром я укатил в Тверь. Моё присутствие там особо не требовалось, но почему бы не явиться на стройку для проверки с пристрастием? Нарычавшись и наматерившись вдоволь, я вернулся в гостиницу и настрочил дюжину агрессивных мэйлов. Из отдела кадров мне прислали несколько анкет кандидатов на разъездные должности. Никто не понравился. Ответил отказом и потребовал найти людей, способных описывать себя и свой опыт чётко, а не расплывчатыми вензелями.

Спустился в ресторан на первый этаж, поужинал непонятно чем. Чем-то безвкусным и сухим. Высказал недовольство напуганной до чёртиков девчонке-администратору.

Вернувшись в номер, я какое-то время бессмысленно пялился в окно на вечернюю Тверь. Потом достал из кармана брюк телефон и приложил его к уху, нажав на кнопку вызова.