Книга Холодная мечта, страница 80 – Анастасия Пырченкова

— Я не хочу здесь оставаться, — состроила самое страдающее лицо и всех возможных.

Мужские объятия стали крепче.

— Я знаю, куколка, я знаю. Но не могу тебя забрать, — прошептал виновато. — У меня сейчас много дел, и в офисе я почти и не бываю. Не волнуйся, я поговорю с Максом, он больше не будет нести всю эту чушь про нас с тобой.

— Да пусть его несёт, — вздохнула обречённо. — Мне всё равно.

— И это не верная позиция. Я взрослый мужчина, а ты школьница, такие отношения неприемлемы. Представляешь, что будет, если слухи дойдут до родителей, в том числе и твоих?

— Так ведь нет никаких отношений же?

— Не важно. Слухи — такая вещь, которая найдёт сто причин и доказательств, если кому-то понадобится.

— Мне уже восемнадцать, — напомнила я ему хмуро. — Я имею право сама выбирать, с кем мне общаться и строить отношения.

— Нормы морали при этом никто не отменял.

— С каких пор тебя волнует моральный облик? — съязвила, отстраняясь.

А то же нормы у него ведь! А он тут меня обнимает весь такой правильный и законопослушный.

— Меня волнует твой моральный облик, — укорил Северьян. — Вспомни, каково тебе было, когда в твоей школе все посчитали, что мы с тобой спим. Хочешь повтора?

— Мне плевать, — пожала плечами.

Это было так давно, будто не со мной. Да и какая разница, кто и что подумает?

— Для всех хорошей всё равно не быть, хоть всю жизнь проживи целомудренной девственницей.

Жаль, что я к этому выводу пришла так поздно. Сколько бы нервов себе сохранила, настигни это понимание меня раньше…

Северьян опять вздохнул.

— Верно. Но лучше бы всё равно исключить эти слухи. Если плевать на мнение родителей, вспомни, что я веду не самый лучший образ жизни и тебе самой безопаснее не быть со мной никак связанной.

— Но я ведь уже под ударом, сам говорил.

И снова мужчина вздыхал.

— Не надо усугублять, куколка.

— Ой, да просто скажи уже прямо, что я тебя не интересую, как девушка, вот и всё, — передёрнула плечами, скидвая с них чужую руку, и отошла к воде, у кромки которой росли камыши.

За одним из них я и потянулась, отвлекая саму себя от свербящего изнутри тянущего ощущения обиды и неприятия.

— Кстати, ты почему не сказал, что это твой лагерь? — поинтересовалась, заодно уводя тему разговора в иное русло.

— Ну, сказал бы, и что это поменяло? Ты бы не поехала сюда? — донеслось угрюмое в спину.

— Поехала бы, конечно, но…

Не стала договаривать. И сообщать о том, что мне было бы приятно узнать немного о нём и его жизни больше.

— Его основала моя мама, — вздохнул Северьян, подходя ближе, перехватывая мою руку, которой я пыталась оторвать камыш, делая это сам. — Не без помощи отца, конечно. Они вообще были довольно странной парой. Он, погрязший в криминале, и она — добрейшей души человек. Я, можно сказать, вырос в лагере. Как и Макс. Поэтому он не очень любит здесь бывать. Для него это место — лишнее напоминание о том, что он потерял, — закончил с грустью, отдавая мне сорванное растение.

Вот только я о нём уже едва ли помнила. Приняла на автомате. Обняла бы ещё, но на поляне появились Дима и Максим.

— Намиловались? — вместо приветствия ехидно вопросил младший Холодов.

— Я его ненавижу, — пробормотала еле слышно.

Старший из братьев усмехнулся.

— Нет, идите ещё погуляйте, — серьёзно так кивнул, чем поверг в шок новоприбывших.