Книга На перекрестках судьбы, страница 36 – Оливер Стормс

Некоторое время Андреа смотрела только на дорогу. Потом повернулась, разглядывая сосредоточенное лицо Алекса.

— Тебе подходит. Тебе нравится этим заниматься?

— У меня хорошо получается. И мне нравится думать, что я могу помочь.

Широкая душа. Неисправимый романтик. После того, через что ему пришлось пройти, кто угодно закрылся бы, озлобился на мир. Как она после развода родителей. Алекс же остался Алексом. В лучшем своем проявлении. Рядом с ним и она когда-то была лучшей версией себя.

— Конечно, иногда мне тяжело. Приходится переживать чужие эмоции практически каждый день. Сейчас я уже умею дистанцироваться, чтобы иметь возможность помочь наилучшим образом. Но поначалу я все пропускал через себя. Можешь себе представить.

Андреа могла. Помнила, как реагировал он иногда на ее рассказы о родителях. Иногда она сама на них злилась не так сильно, как Алекс.

Андреа зевнула. Хоть еще был даже не вечер, усталость брала свое.

— Алекс? – позвала она, чуть сползая на сидении, чтобы удобно устроить голову. – А расскажи еще что-нибудь о своей работе, если тебе не сложно.

И он рассказывал. О первых откликах на свою деятельность. О том, как помог семье отыскать их ушедшую пожилую родственницу, разобравшись в ее навязчивых идеях. Андреа не слышала больше ни двигателя, ни остальных машин на трассе. Только спокойный, глубокий и бархатистый голос Алекса. Несколько минут спустя он тоже затих.

Андреа проснулась, когда уже смеркалось. Не сразу поняла, кто она и где находится. Сейчас можно было вообразить себя другим человеком. Даже стать другим человеком, будто все это еще было частью сна. Может, даже собой, но другой собой. Более молодой и беззаботной. Той, у которой не болело все тело после сна в машине и для которой как ехать – гораздо важнее, чем куда ехать.

Та, другая она, смотрела в потолок и не понимала, как и зачем оказалась здесь, но ей было абсолютно все равно. Она просто решила плыть по течению и смотреть, куда это ее заведет. Была тут некоторая романтика мытарства, как у героев ее юности: переселенцев, первопроходцев и битников. А еще в этом была свобода, которой наконец можно было напиться вдоволь.

Это был волшебный момент пробуждения.

Машина не двигалась, и Алекса рядом не было. Андреа размяла затекшую шею, огляделась и вышла на улицу. Темнело. Она находилась на заправке. Вокруг – ни души. Тишина нарушалась только стрекотом насекомых. Жара уже спала, но нагревшийся за долгий световой день асфальт остывал, передавая тепло воздуху. Из панорамных окон магазинчика при заправке лился желтоватый свет.

Андреа не видела, что происходило внутри, различала только движущиеся тени на асфальте. Она обогнула машину, разминая ноги. Прислонилась к капоту, задумчиво глядя вдаль.

Прозвенел колокольчик над дверью магазина. Послышались шаги. Ветер донес до Андреа запах любимого парфюма.

— С пробуждением, – сказал Алекс. – Мы почти в Чикаго.

Он подошел и присел рядом с ней.

— Извини, что заснула посреди разговора, – ответила Андреа, разглядывая огни вдали.

— А?.. Это так называется? А у меня сложилось впечатление, что кто-то использовал мой чарующий голос и мои невероятно захватывающие истории как снотворное.

Андреа покраснела. Ветерок охладил разгоряченные щеки. Алекс легко толкнул ее плечом.