Книга Искры надежды, страница 22 – Оливер Стормс

* * *

Казалось, прошла вечность, прежде чем слезы кончились. Эмили почувствовала, что снова может дышать, не рискуя сорваться на бессвязные всхлипы.

Сил не осталось. Надо было отпустить Кайла, подняться и пойти к машине, но она не могла пошевелить и пальцем. После истерики наступило долгожданное опустошение. Чувства притупились. В голове была пустота.

Кайл шевельнулся – впервые с того момента, как сел рядом.

— Наверху есть свободная спальня, – проговорил он тихо. – В шкафу чистое белье.

Эмили кивнула – на большее она сейчас была не способна.

Словно почувствовав, Кайл помог ей встать и, поддерживая, довел до комнаты на втором этаже, которая раньше была спальней Нейтана. К моменту, когда они поднялись по лестнице, Эмили уже стало немного лучше. Не настолько, чтобы говорить, но достаточно, чтобы держаться на ногах.

Кайл не препятствовал, когда она выпустила его руку и медленно доковыляла до окна. Без лишних слов подошел к шкафу, и, пока она стояла, собираясь с силами, ловко заправил постель, оставив на подушке чистые домашние штаны и футболку.

— Ванная за соседней дверью. Полотенца бери любые. Если что-то понадобится, моя комната в конце коридора.

Кайл вышел, оставив дверь приоткрытой, словно намекая, что она вольна уйти, если захочет.

Ей не хотелось.

В ванной Эмили долго мылась, стараясь пореже встречаться взглядом со своим заплаканным и растрепанным отражением, а после еще дольше вытиралась махровым полотенцем. Отданные Кайлом штаны пришлось подвернуть и затянуть шнуровкой на поясе, чтобы не свалились, а футболка длиной доходила до середины бедра. Но все равно это было лучше ее одежды, перепачканной землей, травой и грязью.

Закинув свои вещи в стиральную машину, Эмили вернулась к себе. Она чувствовала себя опустошенной и измотанной, но сон не шел. Погасив свет, Эмили тихо села у окна, вглядываясь в ночной сумрак.

Покачивалась от ветра листва. Один раз что-то шевельнулось в траве – ей показалось, что она увидела мелькнувшие длинные уши. Но вскоре все стихло.

Свет на террасе погас – видимо, Кайл ушел спать.

И в этот момент на поляне вдали зажглись огоньки светлячков.

Один.

Два.

Десять.

Сотни.

Как обещание, что тьма не навсегда.

Эмили проснулась от пения птиц и не сразу поняла, где находится. Над головой не было привычного скошенного потолка, в окно лился свет, а с улицы доносились переливчатые птичьи трели, каких она в доме Бренды никогда не слышала. Эмили приподнялась на локтях, с отстраненным удивлением зацепившись взглядом за широкий ворот футболки, норовившей сползти с плеча. И вот тогда…

Воспоминания о прошлой ночи – испуге, побеге, истерике на террасе Кайла Моррисона, ночевке в чужом доме – вернулись разом. Эмили застонала и уткнулась лицом в подушку.

«Боже, какой стыд!»

В их доме не было принято проявлять эмоции настолько открыто и некрасиво. Родители Эмили всегда были сдержанными – не кричали, не смеялись громко, не говоря уж о рыданиях взахлеб. И ее учили вести себя так же. Но вчера она перечеркнула все, чему следовала с самого детства.

«Повезло, что родители Кайла не слышали», – тоскливо подумала Эмили, вспомнив, что ночью так и не увидела старших Моррисонов.

Поправив сползающую футболку, она села и огляделась.

Просторная светлая спальня, обшитая деревом, носила отпечаток личности хозяина. На стене висела гитара и плакаты исполнителей кантри, в шкафу в хаотичном порядке были расставлены книги, на отдельной полке громоздились нотные тетради и вылепленный из глины граммофон на постаменте. Они с Лиз подарили его Нейту после того, как тот представил им первую песню собственного сочинения, с которой он собирался покорять звукозаписывающие студии Нэшвилла.