Книга Официантка для Босса, страница 9 – Никки Зима

Показываю в телефоне копию паспорта. Что за бред? Юрист-официант.

Она подходит к стойке и начинает что-то черкать на салфетке.

— Вот, читайте.

— Верю на слово.

— Тогда подписывайте здесь.

Смешно. Эта бумажулька гроша ломаного не стоит. Молча, достаю из кармана «Монблан» и ставлю автограф.

Алина сверяет образец подписи в паспорте и «контракте». Моя ручка из чистого золота не производит на неё никакого впечатления.

Она удовлетворённо кивает.

— Ага! — убирает свой «экземпляр» в карман официантского фартука, мне протягивает второй, — вот ещё…

Что-то пишет на второй салфетке.

— Вот адрес и кличка.

— В каком смысле адрес и кличка?

— Ну, вы же готовы помочь. Нужно забрать собаку и отвезти к ветеринарам.

Я-я-я? Не-не-не, дорогуша. Стоп.

— Давай-ка ты сама… Мне некогда.

— Мне тоже. У меня полный зал народа.

В «Бьянке» действительно аншлаг.

— Вызывай собачье такси или как там это называется.

Она смотрит на меня как на школьника.

— Пожалуйста, поезжайте, спасайте собаку, а у меня работа. Извините.

Алина бегом несётся в сторону кухни выдавать заказы.

Я почти кричу ей вслед:

— Ты там что попутала? Я тебя нанял!

Перед тем как скрыться в недрах ресторанной кухни, она оборачивается:

— Договор начинает действовать с завтрашнего дня, и только после того, как ваша Ирина поможет спасти собаку. Всегда читайте то, что подписываете!

Абонент недоступен. После нескольких попыток дозвониться решаю разобраться на месте по приезду.

Изрядно поколесив по какой-то промзоне на окраине, нахожу нужный адрес.

Мой «Рейндж Ровер» с шиком подъезжает и останавливается перед воротами приюта «Лапки добра».

— Здрасти, приехали.

Тут до меня доходит, что я приехал в гостиницу для дворняг, а не домой к Алине.

Даже через закрытые окна слышен оглушительный собачий концерт — где-то между джазовой импровизацией и детским утренником.

Утренником в смысле того, что этот гвалт напоминает лай мелких дурацких игрушечных электрических собак на колёсиках, бесконечно и противно тявкающих.

Похоже, из-за лая в приюте не слышат, что к ним приехал спаситель Волков.

Сигналю минуты три. Никого. Только лай становится радостнее — видимо, местные обитатели приняли клаксон за призыв к обеду.

Стискиваю зубы и выхожу из машины. У меня начинается аллергический насморк уже от одного вида этого места.

Подхожу к дверям, стучать кулаком брезгую — достаю свою ручку и начинаю отстукивать по типу азбуки Морзе.

— Есть кто живой? — стучу по калитке «Монбланом». Потом с отвращением вытираю золотой колпачок о платок, который комкаю и отбрасываю в сторону.

Вдруг из-за кучи покрышек материализуется пожилой узбек, который движется ко мне, улыбаясь во весь свой золотозубый рот.

— Здравствуйте, милейший...

— Ассаламу алейкум, — хрипит он.

Узбек улыбается и чуть ли не ежесекундно кланяется, потом смотрит на мою машину, делает широкие глаза и неожиданно изрекает:

— Путин?

Я стараюсь сохранять вежливость, не закатывать глаза, не злиться на догадки. Немного морщу нос.

— Нет, я не...

— Ташкент! — перебивает он, восторженно хлопая себя по груди. — Бахтияр! Хорошо!

Потом протягивает руку. Представляю, как он этой рукой гладит собак, как они облизывают его руку после кормёжки.

Делаю над собой сверхгероическое усилие и пожимаю руку.