Книга Официантка для Босса, страница 23 – Никки Зима

— А, так это ваш пёс моего Шарика напугал? Так он туда побежал! Собак нужно выгуливать в ошейниках… — она грозно тычет пальцем куда-то налево.

Но Волков не слушает. Мы мчим налево. Собаки нигде нет. Следующий прохожий осыпает нас проклятиями, но всё же указывает противоположное тёткиному направление.

— Так это ж он моего мопса до инфаркта довёл! Он туда! — он машет направо.

Мы мчим направо. Но Эмира нигде нет. Он словно под землю провалился.

Мы едем прямо. Потом налево. Потом разворачиваемся. Ещё раз спрашиваем. Нам указывают самые разные стороны света, но всё бестолку.

Через три часа безумных поисков понимаю, что мы с Волковым выглядим так, будто нас пропустили через стиральную машину.

А я ещё готова завывать на луну от бессилия.

— Всё. Возвращаемся в торговый центр. Может, он там, у мусорок, — мрачно заключает «жених», разворачивая машину.

Мы подъезжаем к огромной пустынной парковке ТЦ. Ночь. Фонари льют бледный свет на асфальт. Тишина. И вдруг…

— Смотри! — я впиваюсь ногтями в рукав его пиджака.

Под одним из фонарей, как монумент самому себе, сидит Эмир. Величественный. Спокойный. Целый.

— УРА-А-А-А! — я выскакиваю из машины с таким воплем, будто выиграла миллиардный джек-пот в «Русское Лото».

Я визжу от счастья, Никита хлопает себя по коленям, мы чуть ли не обнимаемся прямо посреди парковки, подпрыгивая от восторга.

Волков забывает о своей аллергии.

— Эмир! Старина! Мы тебя нашли! — делает шаг к псу, протягивая руку.

И тут из-за мощной спины кобеля высовывается крошечная, дрожащая мордочка.

Пара огромных глаз, полных ужаса и обожания, смотрит на нас. Ещё один, точнее одна, чихуахуа со съехавшим на бок её бантиком вместо ошейника.

Эмир поворачивает голову и коротко виляет обрубком хвоста, будто говорит: «Не бойтесь, это моя. Я её нашёл. И мы теперь вместе».

Мы замираем в ступоре. Волков первым нарушает тишину:

— Так вот оно что… Он не потерялся. Он… на свидание ходил.

Я медленно опускаюсь на корточки.

— Здравствуй, невеста. — чихуахуа трясётся и виляет сразу всем телом, но доверчиво приближается к моим раскрытым ладоням, — теперь нас с тобой у Волкова двое.

Мне кажется, что я слышу его сдавленный стон.

— Добро пожаловать в наш дурдом, — заключает Никита, — давайте в машину.

Он открывает дверь, пытается подсадить подружку Эмира, но тот слегка рычит.

— Пошёл ты! — не выдерживает Волков.

— Видите? — фыркаю я. — Даже пёс чувствует, что вам нельзя доверять невесту без контракта.

Никита закатывает глаза.

— Охренительно. Это тот же пёс, которого я пытался по незнанию спасти? И…

— …пытался сдать обратно, — поправляю я.

— …он считает меня угрозой для этой… этой сардельки в бантике!

Я медленно, не делая резких движений, опускаюсь на колени.

— Иди ко мне, девочка, — ласково говорю я. — Он нехороший, а я добрая.

Чихуахуа смотрит на меня умоляющими глазами, потом на Эмира. Тот, кажется, взвешивает все «за» и «против», и наконец коротко виляет хвостом — разрешает.

Малышка тут же прыгает ко мне на руки и зарывается мордочкой в мою шею, дрожа всем телом.

— Вот видишь? — торжествующе говорю я Никите. — Девушки ко мне тянутся. И собаки тоже.

Никита смотрит на эту сцену с таким отчаянием, будто его лишили наследства во второй раз за день.

— Утром у меня не было ни одной собаки, — произносит он с надрывом. — Теперь их три плюс одна… Невеста. Похоже, что вы все явно сговорились свести меня с ума.