Книга Личная ассистентка босса, страница 22 – Екатерина Котлярова

— Давай поговорим о случившемся вчера, — в голосе Леры нотки вины и отчаяния.

— Я не вижу смысла ни о чём разговаривать, Лебедева, — мой голос звенит от бешенства.

Я всё так же не смотрю на Леру. Мой взгляд блуждает по салону самолёта.

— Ясно. Нашла идеальный повод, чтобы бросить Зуева, а сама со своим боссом решила начать отношения? — в голосе Леры усталость.

— Я всегда знала, что ты особым умом не наделена, но даже не подозревала, что всё настолько плачевно.

— Ты меня тупой обозвала сейчас?

— А нет, не так всё плохо, — я усмехаюсь. — Быстро поняла.

— Вообще-то, я написала твою курсовую на втором курсе, — говорит обижено Лера. — И не раз помогала тебе на экзаменах. Я вообще постоянно тебя оберегаю.

— Оберегаешь? — смешок выходит нервным. — Вчера я видела, как ты оберегала.

— Да что ты включаешь снова страдалицу? Я, конечно, по-твоему, тупая, да только не слепая. Я знаю, что ты по Калинину сохнешь с первого дня работы, — говорит тихо.

— Я даже отвечать на это ничего не стану, Лер, — я устало прикрываю глаза. — Если ты хотела передо мной извиниться, то извинения не приняты. Слишком завуалированы.

Я кладу руки на плечи девушки и отодвигаю со своей дороги. Глаза снова жгут слёзы, поэтому, спотыкаясь и подворачивая ноги на длинных каблуках, бегу в туалет. Закрываюсь в кабинке и, наконец, впервые за два дня, даю волю слезам, не сдерживая себя. Мне больно от того, что я так ошиблась с человеком, который восемь лет был рядом со мной. С первого курса университета, как увиделись на встрече первокурсников, встали рядом, так и шли по жизни рядом.

Мы спали в одной кровати не раз, ели из одной тарелки, менялись одеждой. Она была мне ближе всех. Я могла позволить себе кривляться с ней сколько угодно. Быть безмозглой дурочкой. И в то же время рассуждать о жизни. Лера знает меня досконально.

Чем дружба отличается от брака? Сейчас я чувствую себя разбитой, будто развожусь с любимым человеком, которого всё ещё люблю, но никак не могу простить предательства.

На переживания о потерянной дружбе накатывает боль от безразличия мамы. За всю жизнь она ни разу не поддержала меня. Ни разу не встала на мою сторону. Как бы ни была я права, как бы ни старалась ей угодить, я всегда оказываюсь плохой дочерью. Недостаточно хорошей. Не такой, как соседская дочь. Не такой, как дочь тёти Светы. Они умницы, красавицы, при деньгах, с детьми и бизнесом. А я и рожей не вышла, и работа у меня плохая. И совсем не важно, что я вкалываю порой сутками. Что зарабатываю больше, чем семьдесят процентов нашего города. И больше, чем мой несостоявшийся жених. Но Антон молодец, он старается, растёт по карьерной лестнице, а мне нужно стремиться быть лучше. Негоже бегать на задних лапках перед молодым упырём.

Я сижу в туалете, пока кто-то не начинает требовательно колотить в дверь. Поднимаюсь, торопливо умываю лицо и покидаю кабинку, чтобы наткнуться на того, кого видеть я желаю меньше всего.

— Славочка, — выдыхает Антон, замечая меня.

— Нет! — я поднимаю руки и мотаю головой. — Нет, я не прощу. Нет, слушать я не стану. Нет, разговаривать я не хочу. Мне плохо. Меня тошнит. И я хочу побыть в тишине.

Удивительно, но Зуев делает шаг в сторону и позволяет мне пройти.

— Почему ты не в отпуске? — спрашиваю тихо.