Книга Фон-барон для Льдинки, страница 187 – Анна Аникина

— Дело в том, - он снова переложил бумаги из одной стопки в другую, - Что я ознакомился бумагами мисс Свенссон..., - начал по-английски.

— Фрау фон Ратт, - поправил его Алекс.

— Кто? - вытаращился на него адвокат, Алекс явно выбил его из колеи.

— Вы сейчас говорите о Виктории Свенссон, - как неразумному объяснил ему Алекс, - Она перед Вами. И она теперь фрау фон Ратт. Моя жена.

— Да-да... Но нигде документально...

— Вот все подтверждающие документы, - Алекс добавил бумаг на стол, - Так что там с делом моей жены? - поторопил мыслительную деятельность адвоката.

— М-да... Дело в том, что отец оставил Вам, фрау фон Ратт, некоторую сумму, право на распоряжение которой наступило в день восемнадцатилетия.

Тори удивилась, но радости никакой не было. Деньги - это очень хорошо. Они им конечно пригодятся. И приятно, что она тоже может внести вклад в благополучие своей семьи. Но выражение лица адвоката говорило о том, что сейчас будет какое-то громадное "но".

— Но..., - прозвучало ожидаемо, - Сумма была не значительная. И наше бюро взяло плату за сохранение документов и ведение этого наследственого дела. И вот. Вы можете ознакомиться с выпиской, - протянул Алексу бумагу.

Алекс даже руку за документом не стал протягивать.

— Отдайте моей жене.

Адвокат опомнился.

— Прошу прощения. Вот. Это Вам.

Тори взяла документ. Он бы на шведском языке. Речь шла об акциях и счетах. Без подобного прочтения было сложно определить, что именно там не так. Но то, что эти данные, особенно по доходности акций, были не настоящими, даже она со своими знаниями по экономике поняла.

— Бери. Уходим. Резберемся, - шепнул Алекс по-русски.

— Фрау фон Ратт должна подписать вот здесь, что претензий к нашему бюро у неё нет.

— Моя жена пока не будет ничего подписывать. Мы ещё почитаем документы.

Они поднялись. На лице адвоката читалось явное облегчение.

Из конторы они вышли озадаченные.

— Ты что-нибудь в этом понимаешь? - Алекс кивнул на документы.

— Не очень много. Но одно ясно - нас пытаются обокрасть.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого разорит.

Алекс ничего не сказал Тори. Он отправил все документы семейным адвокатам и позвонил деду. Пока разговаривали, было ясно, что бабушка стоит рядом.

Виктория хоть и чувствовала себя прекрасно, это не повод её волновать. Он носился с женой как курица с яйцом. По крайней мере, именно такими словами прокомментировала его суету в первые дни Людмила Викторовна Склодовская. Она же велела без повода не дёргаться самому и не дёргать Тори, потому что беременность - это, конечно, не болезнь, но и лишний риск тоже не на пользу.

Утром следующего дня они вышли гулять, будто и не было визита к адвокату. Тори ждала, какие же эмоции у неё вызовут знакомые места. Совсем без волнений, конечно, не вышло. Она взахлеб рассказывала мужу про школу. И про их дом. Про крыши, которые было видно из окна её комнаты. И про то, как она верила в Карлсона.

Алекс слушал внимательно, не перебивал, улыбался, гладил её ладонь. Стокгольм необыкновенно подходил Тори. Она была явно недостающей частью пазла. Впрочем, она везде смотрелась звездой.

— Я вчера смотрела то, что нам дали в конторе, - первой заговорила о делах Тори, - Там и правда очень странные цифры.

— У нас с тобой сегодня есть ещё одно дело. Нам хорошо бы съездить в аэропорт. Кое-кого встретить.