Книга Фон-барон для Льдинки, страница 180 – Анна Аникина

Новая фамилия вызвала оживление и интерес. Вот только Тори быстро поняла, что Виктория фон Ратт имеет гораздо меньше прав на ошибки, чем даже Виктория Свенссон.

Игорек по-прежнему появлялся дома только в выходные. И шутил, что у них вот такая вполне шведская семья.

А Тори ясно чувствовала, что лучшего друга и брата, чем Игорь, невозможно пожелать. И очень повезёт однажды какой-нибудь девушке, которую он полюбит по-настоящему. Пока же у Игорька не было никакого серьёзного увлечения, кроме учёбы. Он вгрызался в профессию. У него была своя ответственность. Быть моряком с фамилией Склодовский и врачом с фамилией Кузьмин, когда его дедов и отца знали и уважали коллеги, было огромной ответственностью.

— Док, ты бы выдохнул, а то от тебя уже один скелет остался. Скоро можно будет анатомию на тебе изучать.

— Не, не время выдыхать, сиятельство. Ты ж сам знаешь, какая цена ошибки у врачей. А у корабельного доктора - это не в госпитале на берегу, есть только он сам, его мозги и руки.

— Обедать идите! - звала их из кухни Тори, - Мозги и руки надо кормить. У нас сегодня домашние пельмени.

Не успели они сесть за стол, как раздался звонок.

— Это Ромео, - взял трубку Алекс.

Мария Никитична Комиссарова появилась на свет чуть раньше запланированного срока. Никита звонил друзьям и не стесняясь рыдал в трубку от переполнявших его эмоций.

Тори было немного не по себе. Очень уж откровенно их разглядывали в бизнес-зале ожидания Пулково.

— Чья ты, девочка? - спросил её дорого одетый мужчина, очевидно летевший куда-то по делам, - Угостить тебя в баре?

Тори уже приготовилась перейти на шведский. Этот способ всегда срабатывал с жаждущими общения. Но у неё за спиной вырос Алекс. Взял за руку.

— Это моя жена, - сказал спокойно.

— Ты ж пацан совсем! - мужику категорически не хотелось уступать.

— И тем не менее. Вы нам мешаете. У нас медовый месяц.

— Господин фон Ратт, - обратилась к Алексу по-английски сотрудница бизнес-зала, - господин консул приглашает Вас с супругой присоединиться к нему за кофе.

— Хорошего Вам полёта, - улыбнулась Тори обалдевшему мужику и взяла Алекса под руку.

— Немчура хренова, - количество коньяка в крови у пассажира было явно превышено.

— Страну нашу не позорьте, стыдно, - развернулся было к нему Алекс, но Тори потянула его за руку.

— Ты его не воспитаешь.

Париж Тори представляла себе немного иначе. Романтичный образ города любви старательно поддерживается туристической индустрией. Но рядом с Алексом её мир давно перестал быть похожим на реальный. Стоило им оказаться где-то вдвоём, и краски мгновенно становились ярче.

Мартовский Париж был уже совсем весенним. С цветущими деревьями и сухими тротуарами. Люди были одеты совсем легко. Сложно было бы представить мужчину в костюме и шарфе в это время года на улицах Санкт-Петербурга. Он бы замёрз быстрее, чем добежал бы до такси.

Алекс бывал в Париже только ребёнком. И сейчас будто видел его впервые. Вместе с Тори они много бродили пешком. Силы брались из ниоткуда.

Утром Алекс сам покупал в магазинчиках на углу свежую клубнику и букетики ярких цветов. Ему доставляло особое удовольствие будить жену и видеть её сияющие глаза.

Его Виктория смотрелась на улицах Парижа яркой северной звездой. На неё сворачивали головы. А Тори не видела никого, кроме мужа.