Книга Фон-барон для Льдинки, страница 128 – Анна Аникина

Тори всё не могла взять в толк, почему это их мама - дипломированный врач, сотрудник большой международной фармацевтической компании считается этими странными провинциальными женщинами непутевой.

— Кать, ты не подумала насчёт квартиры-то, - начала тётка с места в карьер, - На похоронах твой муж не дал нам договориться. Мы вон с дочкой думали, что нам надо побольше квартиру. У неё трое. Куда всех девать? Она без мужика. Материнский капитал добавим и купим дом. Огород. Яблоки тебе будем посылать. Тебе она всё равно ни к чему. Муж адмирал. А тут всего-то двушка.

Тори стало очень жалко этих родственников. И она уже хотела было шепнуть Кате, что ей-то точно не нужна эта квартира бабушки. Она в глаза никогда не видела ни квартиру, ни бабушку.

— Тёть Марин, мы, кажется, всё обсудили. Квартира моя и Тори.

— Тори? Это собачья кличка, что ли? - вдруг зло влезла в разговор троюродная сестра.

— Меня зовут Виктория Свенссон. И это моё имя. Не кличка, - мгновенно среагировала Тори, не дав Кате слова сказать. Правда с очень сильным акцентом, что выдавало степень её волнения, - Мы с Катей не будем отдавать вам квартиру. Нам её мама оставила.

— Вот смотрите, сопля Петровна заграничная туда же! - хлопнула себя по толстым ляжкам тётка, - По-русски научись говорить сначала, потом со старшими спорь!

Тори пошла красными пятнами. К горлу подкатил ком. Катя сжала её ладонь.

— Не тронь говно..., - тихо произнесла, - Не связывайся.

— Слышь, ты, лохудра помойная, нам твоё мнение по большому барабану! Засунь его себе в свою безразмерную задницу! - Тори сама не знала, почему не послушала сестру, но набор нужных слов был когда-то услышан ей в школьном туалете. Правда, понимала она дословно не всё. И мысленно пообещала себе разобраться, что именно произносит. Но то, как дернулась тётка после первых слов, означало, что Тори попала в цель, - Валите отсюда! И скажите спасибо, что прямо завтра вас на улицу не выставляем!

Как ни странно, тётка и сестра захлопнули рты и как-то боком стали выбираться от могилы. Тори мгновенно стало стыдно. Она орала на старших. Да ещё где! На кладбище!

— Ох, Торик..., - Катя обняла её за плечи, - Влияние русской школы очевидно.

— Я знаю, что поступила плохо, - Тори опустила голову.

— К большому сожалению, эти люди, видимо, по-другому не понимают.

— Я сначала думала, пусть забирают квартиру. Нам-то с тобой она зачем. Но теперь нет. У тебя тоже трое детей. Их надо растить, учить.

— И тебе надо жить и учиться. Эта квартира и твоя тоже. Твой капитал. Выдыхай. Пойдём к маме подойдём.

Они стояли на могиле матери. Тори думала о том, что Катя весь день сегодня называла Веру Свенссон мамой. Хотя в жизни зовёт мамой Лёлю Кузьмину.

— Мы не можем поменять прошлое, - тихо сказала Катя, - Но зато будущее точно в наших руках. Мама бы очень гордилась тобой. И мной тоже, я думаю.

— Кать, мы можем поехать в Коломенское? - вдруг спросила Тори.

— Коломенское? Почему туда?

— Мама хотела поехать туда со мной..., - Тори наконец расплакалась.

Они поехали в Коломенское уже на следующий день. Впереди по дорожке бегала Аля, собирая жёлтые листья в большие охапки и подбрасывая их над головой. Солнце пробивалось отдельными яркими полосками сквозь набежавшую тучу.

Осень в этом году была особенно холодной и мрачной. И Тори, и Алекс держались только благодаря тому, что общались всё возможное время. Просыпались и засыпали с телефонами в руках.