Книга Марафон в рай, страница 18 – Артур Каджар

Как-то я увидела его в городе выходящим из ломбарда. Мы встретились взглядами, и он сделал вид, что не узнал. С тех пор между нами установилась какая-то невидимая связь. В каждую смену я первым делом оглядывала зал в надежде, что его сегодня не будет или хотя бы не придется стоять за столом, где он играет. В казино было принято раздавать игрокам клички — этот был Историк. Я с горечью наблюдала, как меняется отношение менеджеров к старику по мере того, как его ставки мельчали, а сам он опускался, все чаще появляясь небритым. Если раньше Историка с видимым уважением встречали и провожали, то теперь могли выгнать из-за стола, когда кончались деньги, чтобы освободить место для других игроков. В рулетке у него была особенность: он ставил всегда на один и тот же сектор, тиер — двенадцать чисел на колесе напротив зеро.

Я отчетливо помню момент, когда впервые проснулся мой дар. Историк шестью фишками покрыл сектор. Подпер заросшие щеки ладонями в ожидании результата. «Хочу, чтобы выпал тиер», — подумала я. Сфокусировалась на этих числах. От сосредоточенности слегка закружилась голова. Взяла пальцами гладкий желтый шарик и прищурилась. Все звуки вдруг отдалились, а черно-красные цифры, наоборот, зрительно увеличились. Перед тем как закрутить барабан в одну сторону, а шарик — в противоположную, я мысленно представила, как шарик делает последний круг и скатывается с желобка в нужный сектор. Крупье на слух может определить момент, когда шарик вот-вот упадет. Звук вращения вначале постоянный, потом снижается и переходит в низкие частоты.

Я запустила шарик со скоростью, которую рука сама выбрала. Есть! Шарик упал в 13. Историк повысил ставку, а мне удалось сделать так, чтобы он снова выиграл. Выпало 8. Я почувствовала сильное изнеможение и сделала знак пит-боссу, чтобы заменили. Напоследок придвинула к Историку стопку выигранных фишек и выдохнула: «Уходите». Он изумленно посмотрел мне в глаза и, как показалось, понял. После смены, когда на остановке ждала маршрутку, он подъехал на машине и предложил подвезти. Поблагодарил меня и отдал половину выигрыша, 400 долларов. Моя месячная зарплата.

Через несколько дней все повторилось, потом еще и еще. От этих игр, даже коротких, у меня разыгрывалась мигрень, тошнило на следующий день. Но Историк увеличивал ставки, выигрыши росли. У нас была договоренность, что после моего условного знака — тру мочку уха — он уходит. В стаффе ходили слухи, что какому-то крупье, который был в сговоре с игроком, переломали пальцы. Я очень боялась, но не могла остановиться. Мы тщательно следили за тем, чтобы нас никто не заметил вне казино, но служба безопасности все-таки выследила. Я во всем призналась управляющему Марату, и он придумал, как использовать мои способности. Меня заставили отрабатывать деньги на выездных играх.

Она замолчала. В наступившей тишине слышно было только мерное позвякивание ложки о стоящий на столе стакан.

— А музыка, — Давид сделал большой глоток, — при чем?

— Скорее слух, абсолютный. — Она посмотрела на Давида и улыбнулась. — Я ведь тоже музыкант, скрипачка, училась в консерватории, лауреат двух конкурсов.

Давид поднял бровь. Нара продолжила:

— Музыка очень даже при чем. Например, если хочу, чтобы шарик выпал примерно туда, куда и в прошлый раз, то закручиваю колесо в музыкальном размере три четверти. — Она посмотрела на свои руки. — А шарик запускаю так, чтобы его звон был в обертонах между соль диез и фа диез первой октавы.