Книга Марафон в рай, страница 117 – Артур Каджар

Все зашумели, а гигант сделал пару шагов в ее направлении.

— Шеф, можно я ей рот заткну?

— Стой! — рявкнул Давид, исподлобья посмотрел на Тарона и сказал нехотя: — Эту гитару мне подарил Назар.

— Что еще за Назар? — Тарон сощурил глаза. — Кого имеешь в виду?

— Того самого.

Наступила тишина. Потом Гндо произнес: «Вспомнил», — наклонился к Тарону и стал что-то шептать ему на ухо.

— Вот оно как. — Тот приподнял бровь и посмотрел на Давида. — Гндо говорит, что на зоне Назар был твоим крестным. Это правда?

— Да, — сказал после паузы Давид, — и это он мне подогнал гитару.

— О-па-на, — по слогам произнес Тарон, долго и пристально посмотрел на него, затем обратился к Марату. — Ты знал?

Марат отставил чашку и облизнул губы.

— Да откуда мне знать? Тарон-джан, но это ведь ничего не меняет…

— Как не меняет? — Тарон повысил голос. — Назар один из нас, он мне как старший брат.

— Но мы же по справедливости…

— Ша! — вдруг крикнул Тарон. — Разбор окончен, по понятиям. Какая справедливость? Ты обманом получил его гитару, он выкрал ее. Квиты. И шефу своему передай.

Он встал и подошел к Давиду, протянул руку. Нара разглядела на фалангах пальцев бледно-фиолетовые татуировки в виде перстней.

Тарон сказал с укором:

— Но на подарок Назара ты зря играть стал.

Давид ответил на рукопожатие и склонил голову:

— Знаю. Дураком был.

— Теперь понял?

— Да.

— Гндо, — Тарон обернулся, — отвези их на моей машине туда, куда скажут.

Нара посмотрела на Марата. Тот сидел с порозовевшими ушами и разглядывал ногти. Вардан, стоявший рядом, встретил ее взгляд и отвел глаза.

Когда они дошли до клетки с рысью, Тарон крикнул:

— Архангел! Если что понадобится — найдешь меня через Гндо.

— Спасибо, но не думаю, что понадобится, — ответил Давид.

Цок-цок… Давид медленно просыпался. Цок-цок-цок. Он пошевелился и открыл глаза. В дверях, в полоске утреннего солнца, стоял красно-белый петух. Заметил движение и торопливо зацокал прочь, стараясь сохранить достоинство и косясь на Давида настороженным глазом. В небольшой комнате на нижнем этаже, где вчера ему постелила Ашхен, было сумрачно. Он оделся и вышел.

Во дворе пахло розами и росой, которая сверкала повсюду — на траве, на листьях кустов и фруктовых деревьев. Одичавший сад зарос смородиной, бурым конским щавелем и крапивой вдоль забора. Ашхен возилась возле цветочных клумб. Разогнулась и окликнула его.

— Доброе утро, сынок, — сказала она и села на крыльцо. — Хорошо спалось?

Давид ответил утвердительно и уселся рядом. Голова старушки в зеленом платке оказалась ниже его плеча.

— Спросить хочу, ты уж извини за прямоту, всегда говорю, что думаю. — Она посмотрела на него. — У тебя ведь серьезно с нашей Нарочкой?

От неожиданности Давид растерялся, но выдержал взгляд и поспешил ответить:

— Да. Очень серьезно.

— Ну, слава богу. — Ашхен улыбнулась тонкими старческими губами. — Тогда поговори с ее отцом, не тяни. Так принято, неправильно это, когда молодежь сама все решает.

— Обязательно, — пообещал Давид.

Ашхен вздохнула.

— Уважь нас, сынок. Сам видишь, совсем плох он. Эх… Нарочка-то оставила тут, под лестницей, — она постучала по ступеньке, — деньги на операцию, двадцать тысяч. Да пришлось все этим бандюгам отдать, а что было делать…

— Вы там про меня, что ли, говорите?