Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 6 – Резеда Ширкунова

Вещей было немного, всего два узелка. Обзавестись хозяйством мы еще не успели после пожара.

— Постель попрошу Прохора чуть позже перевезти, а Белочку возьмем сразу с собой.

Дом Василия стоял немного на отшибе, предпоследним, а за ним лес, как и дом моих родителей, только, с другой стороны. Семьи у него не было, и женщин он сторонился. Всегда ходил хмурый и угрюмый, ни с кем из соседей не дружил, но был мастеровым. Видно было, что свой дом он любил.

Если у Марфы дом был пятистенком, то Василий построил себе крестовик-избу, в которой поперечная стена пересекается с продольной внутренней, образуя четыре отдельных помещения.

Запасов в кладовой много, теперь можно было не бояться голода.

Мыленка * — баня (костромской диалект)

Должники трясут * — боли в животе (костромской диалект)

Пролетело шесть лет.

Анна

Летнее солнце, словно расплавленное золото, лилось в окно, озаряя сад неземным светом. Ни единого облачка не запятнало небесную лазурь, а легкий ветерок, игриво шелестя листвой, нашептывал о лете. Я утонула в новостях, сидя на скамье и погрузившись в чтение «Ведомостей» — жалкой газетенки, состоящей всего из двух листков, что добиралась до нас из Москвы с опозданием на добрых две недели, а то и месяц. Их приносил староста Феофан Алексеевич, тот самый, что когда-то сообщил о поджигателе Василии, чьим домом мы теперь владели. Овдовев два года назад и не имея детей, Феофан все чаще наведывался к моей нянечке. Нянечка, правда, пока не давала согласия на ухаживания, но я чувствовала — крепость под именем Марфа вот-вот падет. Честно сказать, душа моя радовалась и за няню, и за старосту. Оба они были людьми душевными, достойными счастья.

Читать я научилась быстро, ведь многие буквы казались до боли знакомыми. А вот остальные, эти причудливые закорючки вроде буквы «У», приходилось запоминать зубрежкой. Поначалу текст казался набором бессмысленных символов, но со временем я привыкла, слова сами собой складывались в предложения, а предложения — в текст.

Погружаясь в газетные строки, я отмечала, что ход исторических событий в этом мире в целом совпадал с моим, за исключением незначительных деталей. К примеру, Петр Первый в этом мире подписал Ништадтский мирный договор в начале лета, а в моем — осенью. По договору Россия получала Лифляндию, Эстляндию, часть Карелии, Ингерманландию — долгожданный выход к Европе! Значит, вскоре к нам должны завезти мой любимый картофель, какао-бобы, сочные помидоры, полезный шпинат, сахарную свеклу и многое другое, от одного упоминания которых желудок начинал радостно урчать. Кухня 18 века, конечно, была своеобразной, с обилием блюд из репы и брюквы, но признаться, каждый день есть одно и то же — каши да пустые щи из квашеной капусты — порядком надоедало. Мясо было только раз в неделю, а иногда и того реже.

На правой стороне газетного листа, где обычно печатались последние новости, я заметила объявление о ярмарке, которая должна развернуться возле Решемского монастыря в середине лета, 25 числа. Решемская Макарьевская ярмарка… Само название звенело в моей голове, словно колокольчик, призывая меня. Я чувствовала, что мне срочно нужно туда попасть.

Хотя на дворе и стояло лето, крестьяне испокон веков готовились к зиме заранее. По прикидкам, у меня был примерно месяц. Шерсть от овечек, доставшихся нам в наследство и успевших дать потомство, мы перебрали, вычесали и даже покрасили. Эта идея пришла в голову мне, хоть Марфа и противилась ей до последнего.