Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 48 – Дианелла Кавейк

Освальд, превратившийся в домашний инкубатор по производству антибиотиков, к ночи выдохся и ушел спать. Еще бы — магия, оказывается, выжигает силы сильнее, чем тяжелый физический труд. Но сработал он на славу: антибиотиков хватало и Маше, и медсестрам, и большинству пациентов.

А я решила остаться дежурить. Кто-то же должен проверять, дышат ли мои больные и не перепутали ли они ночной горшок с кувшином для воды.

Ночь тянулась бесконечно. Глаза слипались, веки тяжелели, в уголках будто песка насыпали. Я уже не помнила, когда последний раз ела. Кусок не лез в горло: весь день на ногах, нервы — в клочья, адреналин в крови зашкаливает.

То одному подай воды, то другому помоги с горшком, то третьему постельное смени. Иногда ловила себя на мысли: «Светка, как же ты докатилась? Современный врач-инфекционист, а возишься с пеленками девятнадцатого века».

Если я правильно определила. Также и не разобралась ни с цифрами, ни с тем, какие еще расы здесь жили.

Пациенты, кстати, благодарностью не страдали. Кто-то буркнул «спасибо», но чаще слышалось ворчание: то простыня жесткая, то горшок холодный. Зато я теперь могла бы смело устроиться в гувернантки или сиделки, опыт богатейший.

И платят даже. В отличии от нулевой зарплаты здесь.

Особенно тревожили драконы. Ни Эдгар, ни Данте так и не открыли глаза. Лежали смирно, дышали тяжело, но хотя бы температура спала.

Я приложила ладонь к лбу Данте — сухой. Потом к Эдгару — тоже без жара. Ознобов нет, пота нет. Ага, значит, пенициллин работает. И где тут про «пять минут осталось» было, Фридрих? Кажется, этот тип ошибался абсолютно во всем.

Кстати, а где он? Я обвела взглядом палаты — фигуры Фридриха нигде не виднелось. Последний раз его видела Лиза… и после — словно сквозь землю провалился.

Знакомо, да? Как только пахнет жареным, такие кадры испаряются. Вот уж кто вечно оказывается «не при делах».

Даже странно, что его никто так и не нашел.

Под утро меня качало от усталости. Я сидела на стуле у коек Данте и Эдгара и мысленно ругалась: и зачем мне все это надо? Могла бы тихо отсиживаться, лечить насморк у соседей и радоваться жизни. Но нет, Светке подавай сразу эпидемию, драконов, инспекторов и господских баб с кнутами.

Слава богу, что хоть дверь кое-как подлатали. Хоть треснула после Константыного удара ногой, но держалась — знак, что карантин действует, и даже если кому-то сильно захочется, вломиться снова будет непросто.

Я почти задремала на стуле, клевая носом. Веки налились свинцом… когда дверь снова вышибли к чертям собачьим.

Я подскочила, едва не свалившись вместе со стулом, и уставилась на вошедших. Фридрих собственной персоной и несколько мордоворотов при нем.

— Схватить эту девку и кинуть в тюремную камеру вместе с предателем Данте! — выкрикнул он с торжествующей злобой.

— Что? Какой еще предатель?! — не поняла я спросонья.

Но вопросы мои остались без ответа. Мужики подхватили меня под руки, будто мешок картошки, и потащили прочь. Я вертелась, вырывалась, орала:

— Остолопы! Я заражена! Всех вас заразить могу, идиоты! У нас карантинная зона!

Но им было плевать. Тащили, будто куклу. Даже мои кулаки, летящие в ребра, внимания не удостоились.

Через несколько минут я уже летела вниз по скользким ступеням в подземелье на первой улице. Холодный каменный воздух, ржавые решетки, тухлый запах. Бросили в камеру — и все, дверь со скрипом захлопнулась.