Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 4 – Дианелла Кавейк

Лысина, как у деда-перебежчика из учебника по патологической анатомии, глаза — холодные, синие и равнодушные.

Плевал он на жизни пациентов.

Маша вздрогнула, словно ее хлестнули хлыстом. Посмотрела на него умоляюще, как котенок.

— Она бы хотела покушать… господин Фридрих, можно ли ей поесть?

Фридриха перекосило, будто она попросила не еды, а танец на его лысине. Потом он хохотнул. Злобно, глухо, со вкусом.

— Зачем? — выплюнул он. — Она все равно умрет… через час. Никакой еды Светлане Новиковой!

Прекрасно. На всю палубу заорал. Чтобы все знали, кто тут умирает и кому нельзя супа.

Я прищурилась. Ах ты, Фридрих.

— А теперь пошли! Есть дела… а эту потом в океан скинем, — махнул он рукой в мою сторону, будто уже списал со счетов.

Маша поежилась. В ее глазах блестели слезы.

— Простите… — прошептала она, виновато взглянув на меня, и отошла к другим койкам.

Я смотрела ей вслед, пытаясь не вдыхать полной грудью тухлый морской воздух, пахнущий то ли рыбой, то ли гнилью.

Маша не виновата.

Маша — пешка.

А вот Фридрих — подделка под врача. В лучшем случае — шарлатан с дипломом, выданным таким же шарлатаном.

И у меня остался всего час.

Час на то, чтобы не сдохнуть от болезни, голода и «лечения».

Я прямолинейный человек, поэтому называю вещи своими именами, какими бы грубыми они не были. Факт остается фактом.

Я медленно спустила ноги с койки.

В теле ощущалась та самая «приятная» слабость, когда понимаешь — еще шаг, и можно не мучиться, а рухнуть в обморок.

Но лежать — роскошь. А у меня, судя по диагнозу и сроку годности в час, ее уже не осталось.

Я пару раз покачнулась, прицелилась взглядом в лестницу, словно в спасительный маяк, и двинулась.

Зал тянулся бесконечно, в нем стояли ряды коек с жалким инвентарем: одеяло в дырках, ведро под кроватью (я лучше не буду уточнять, зачем), да редкая миска для тех, кому «повезло» и им принесли еду.

От койки к койке больные медленно перемещались.

Я тоже решила не выбиваться из массы и пошла вдоль стены, туда, где был единственный выход из этого плавучего морга.

Лестница находилась по центру корабля, то бишь нашего зала.

Врачи? Эти — не особо следили за передвижениями пациентов. Может, считали, что все равно никто далеко не уйдет.

Я оценивала ситуацию.

Фридрих как раз колдовал над женщиной в роскошных, но уже помятых и заляпанных платьях.

С первого взгляда было видно: барышня привыкла к перьям в прическе, а не к перьям в матрасе.

И да, она кривила нос так, будто лежала на мусорке. Презирала бедняков.

Я присмотрелась.

О, чудо медицинской мысли: Фридрих занимался кровопусканием. В 19-м веке это еще считалось лечением, но я-то знала, что в случае цинги можно хоть весь корабль так обескровить — толку ноль.

После он щедро подсыпал в кружку белый порошок… Мел? Серьезно?

Девица покорно выпила, после чего врач сделал над ее телом пару замысловатых пасов, и оно засветилось золотым. Я заворожено уставилась. Вау… так это и есть их «магия»?

Видимо, так он «анализировал» оставшееся время до смерти.

Он озадаченно потер лысину, а Маша кусала губы.

Вид у нее был не лучше, чем у других пациентов. Кстати, про других пациентов. Я уже видела те же симптомы: синяки без причин, рыхлые десна, выпадающие зубы.

Плохо дело.