Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 35 – Дианелла Кавейк

— Вы… живы? — осипшим голосом выдохнула она.

Я подмигнула и развела руки в стороны:

— Жива и даже бегаю на своих двоих.

Она побелела и зашептала, будто в бреду:

— Но… как… господин Фридрих никогда не ошибался…

Я усмехнулась.

— Обычно. Но я знаю то, чему и не снилось вашему Фридриху.

Маша нахмурилась, явно не понимая, что я несу, но вопросов задавать не стала. Зато повернулась к медсестре.

— Лиза, впусти их. Мы здесь не справимся… тем более, что я тоже заражена. — Последнее она сказала мрачно и как-то уж слишком спокойно.

Освальд шумно втянул воздух. Я повернула голову к нему — и видела, как у старика подрагивают пальцы. Он хотел что-то возразить, но я первым делом шагнула вперед.

— Заражена? — уточнила я у Маши.

Она кивнула и отвернулась, пряча лицо.

— Давно?

— Второй день температура. Ночью начала кашлять кровью. Я уже понимаю, что долго не протяну.

— Хм, не зарекайтесь, — пробормотала я. — Давайте посмотрим, что у вас там.

Лиза ахнула:

— Маша, ты что творишь? Это же приказ!

— Если мы будем только слушать приказы, то нас здесь всех пересчитают по мешкам, — огрызнулась Маша неожиданно резко. — Пусть посмотрит. Может, хоть кого-то спасет.

Она смотрела прямо на меня, и в ее взгляде была та самая искра, которой всегда не хватало в глазах Фридриха. Искра надежды, отчаянной и обреченной, но все-таки надежды.

Я только кивнула.

Мы с Освальдом шагнули внутрь больницы, и первое, что ударило в нос — запах. Тяжелый, вязкий, смесь плесени, гнили и пота.

Такой аромат, от которого желудок привычно сводит, а мозг автоматически ищет ближайшее окно, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха.

Но, увы, окна здесь были наглухо закрыты, затянуты грязными занавесками.

Коридоры узкие, полы деревянные, местами уже подгнившие. По стенам потеки влаги, в углах плесень разрослась целыми колониями.

Слабый свет исходил от керосиновых ламп, висящих кое-где на крюках, и этого тусклого огня явно не хватало. Везде царила полутьма, будто сама смерть поселилась в этих коридорах.

Мы прошли дальше, и картина стала еще хуже. Койки стояли рядами, на каждой кто-то стонал, кашлял или просто неподвижно лежал, уставившись в потолок мутными глазами.

У одного пациента губы были потрескавшимися, язык обложен, глаза мутные, шея напряжена, словно каждое движение отдавалось невыносимой болью. У другого по телу мелкая красная сыпь, будто ожоги, и он все время жаловался на страшную головную боль. У третьего — рвота и бред.

— Господи… — выдохнул Освальд, — тут половина уже не жильцы.

А я только сжала губы. Для меня все это было не ново. Я вела себя как врач, но внутри холодком отозвалось: если я не определю источник, мы все скоро ляжем рядом.

— Маша, давай еще раз. Симптомы. Подробно, — я подошла к ней ближе, не боясь.

Она, бледная, но собранная, посмотрела прямо в глаза.

— Высокая температура, держится второй день. Голова раскалывается так, что думала, с ума сойду. Шею не могу повернуть — будто камень. Кашель, с кровью. Свет в глаза бьет, звук тоже. Вчера еще начался бред, но я в себя быстро пришла. Сегодня тошнит.

— Менингит, — сказала я. — Судя по анамнезу, очень похоже.

— Ме-нингит? — переспросил Освальд. — Это…

— Воспаление оболочек головного мозга, — пояснила я. — Если не лечить, смерть почти у всех. Передается быстро. Чаще всего — капельным путем.