Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 184 – Дианелла Кавейк

Мамин муж, кстати, не ревновал вовсе. Они с императором умудрились спокойно общаться, периодически спорили о политике, но никогда не переходили на «это я ее отец» или «верни мне мою жену». Все прекрасно понимали, кто кому, кто, и драку за право стоять ближе ко мне никто не устраивал. Да и за маму не дрались. Эта битва была давно проиграна и папу надо было срочно женить, чем я активно занимаюсь.

Кажется, все просто устали от войн и драм, и коллективно решили: хватит. Пришло время спокойной жизни, насколько это возможно в империи с драконами.

Кстати, к вопросу «душа Светы ушла, вместо нее появилась я». Все отнеслись к этому подозрительно спокойно. Скорее всего, потому что большинству эта идея показалась слишком фантастической даже для их мира. Ну подумаешь, человек немного изменился после тяжелой болезни, бывает. Узнать, что случилось с прошлой душой — невозможно, но мои мужья предположили, что она отошла в мир иной, скорее всего.

Зато мои мужья поверили сразу. Для них все сложилось: другая речь, другая логика, привычка ставить диагнозы и держаться иначе. Я им часто рассказывала про свой мир — про больницы, поезда, интернет, про то, что у нас нет магии, зато есть бюрократия похлеще любой проклятой императорской печати. Большинство идей они радостно перетащили сюда.

Так в империи появились, например, более вменяемые лечебницы, протоколы гигиены, и странная мода мыть руки перед едой не только у аристократов.

Альберта осудили. Наказание ему назначили… интересное. Ему дали смертельную болезнь и приговорили к тому, что его будут лечить магией столько, сколько он выдержит. Магия поддерживала жизнь, болезнь подтачивала, и так по кругу, пока организм не сдастся. Профессионально во мне шевелилось что-то недовольное, но как человек, видевший, что он творил, я не спешила возражать. Его ближайших приспешников просто казнили быстро, без фантазий. Альберт же на ровне с Фридрихом заслуживали худшего наказания, но второй, к сожалению, отделался скорой расправой.

Те, кто помогал Эдгару и Данте в перевороте и при этом не был моральным уродом, вернулись к обычной жизни. Жили, работали, ругались из-за зарплат и цен на хлеб. Единственное, чего они хотели — справедливого отношения. После Острова Обреченных это казалось им верхом роскоши.

Мы с мужьями жили во дворце. Помогали завершать правление моего отца — Гелиаса. Он отходил от дел, иногда ворчал, что «при нем такого бардака не было», хотя при нем был писец, какой беспорядок, но престол все же решил передать мне.

Я подумала, посмотрела на бумаги, на очереди просителей, на списки налогов и отчетов, и очень честно призналась себе: императрица из меня, как из Эдгара цирковой шут.

Я предложила другой вариант: официальная наследница — я, но править будут мои мужья. Один был стратегом и военным, второй стал администратором и законником. Каждый в своей стихии. А я займусь тем, в чем компетентна: медициной, санитарией и тем, чтобы у женщин в этой империи перестали быть права уровня табуретки.

На Остров Обреченных теперь ездили как на экскурсию. Опасного тумана больше не было, зато осталось море историй. Поставили стенды, сделали маршруты, даже мне пришлось пару раз читать лекции для особо впечатлительных школьников. Для империи это стало прибыльно, для истории полезно, для меня новый опыт.