Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 106 – Дианелла Кавейк

— Мало ли, что было сказано, — пожал он плечами. — У меня есть свое мнение.

Вот в этот момент у меня закралась мысль. Не просто обычная мимолетная мысль, а жирная такая, с табличкой на шее: «Внимание, подозрительная личность».

Эдгар... мог быть идеальным кандидатом на роль того самого, кто устроил переворот императору. Его ведь одним из первых должны были заподозрить. Но не заподозрили. Император ему доверял — сильно, безоговорочно. Почему? Потому что доверие — лучшее прикрытие. Потому что он казался идеальным. А идеальные — всегда первые в списке подозреваемых, но самые последние, кого реально трогают.

Поэтому император шустро сослал его, якобы намекая, что Эдгару бы лучше доказать свою верность. А Эдгар не глупый парень. Он понял, что к чему и решил отсидеться на острове, куда никто точно не дернется. И какой ему прок от этого? Вот в чем смысл — никуда не дергаться и сидеть на одном месте?

Продумать план того, как однозначно свергнуть императора, начав медленно ковыряться в его загадочном прошлом? Есть в этом что-то…

Итак, можно слегка рисковать. Сейчас изучу его реакцию на свою догадку.

Я скрестила руки на груди и медленно посмотрела на него, прикрывая грудь.

— А если ты и есть предатель?

— Тогда тебе повезло. Я твой будущий муж, и ты на правильной стороне, — ухмыльнулся Эдгар.

Он никак не выдал волнения. Значит, либо он действительно был предателем, либо он покрывал предателя. Он же инспектор, понятное дело, что умел держать лицо и врать так, что верила вся Империя. Но я-то не вся Империя, чтобы вешать себе лапшу на уши.

Придется найти ответы на вопросы, пока милый будущий муж помалкивал и по-доброму улыбался.

— Это не ответ, — заметила я, но в голове уже прокручивала варианты, как это проверить.

Если он действительно предатель — все вокруг это либо знают, либо догадываются. Именно поэтому его и слушаются. Потому что он — страшен. Потому что если он решит, что ты — мешаешь, ты исчезнешь. А если помогаешь — тебе позволят выжить.

А я тут, получается, медленно записываюсь в приближенные.

Мило.

— Вижу по глазам, что ты задумала уже что-то, но советую тебе не дергаться и выполнять отведенную роль, — сообщил Эдгар, лениво прикусив мне шею.

Ох уж эти их «знаменитые метки истинности» — укусил, и, считай, обручился. Без колец, без зала, зато с контролем. И считал еще, что я стану его слушаться. Вот наивный.

Милый мой, если бы я не дергалась и не лезла туда, куда нельзя, то уже давно плавала бы мертвой форелью где-то в местных теплых водах. Я по натуре не телепузик, который довольствуется назначенной ролью. Я скорее… ну, как сказать… инородное тело, застрявшее в горле системы. Я — кость, которую и хлебушком не протолкнешь.

— Конечно, господь упаси, мне хватит больных, — послушно кивнула я, вливая в голос всю уверенность.

Старалась даже выглядеть, как добропорядочная невеста, а не как человек, в голове которого параллельно строился план побега на лодке из дерьма и палок.

— Я тебя предупредил, милашка. Ты притащила Освальда и нарушила мои планы, — зарычал он мне в ухо. — Поэтому не смей нарушать остальное.

— Твои планы по убийству Освальда? Да, я такая злодейка, — пролепетала я с притворным раскаянием.

— Я планировал, чтобы его забрали. Освальд — прекрасный врач, и терять его было бы сущей глупостью.