Книга Вестер, я убью тебя, страница 97 – Августина Светлая

— Шепчущая, - зашипели голоса. - Последняя, оставшаяcя здесь, шепчущая.

В груди закололо, а руки и ноги сделались нестерпимо тяжёлыми. Глаза резануло до слёз, от того видно ничего не было. Темнота. Холод. Ощущение давящей звенящей пустоты.

— Риартан, Дарран, – с надеждой прошептала и тут же ощутила привкус крови на губах. Кожа треснула, а я поняла, что не говорить, не двигаться не могу.

— Мы покажем тебе, шепчущая, – прошелестела чернота. – Покажем, что бывает с такими как ты и с теми, кто встаёт на нашем пути.

— Этот мир принадлежит нам!

— Нам!

— Нам!

Страх змеей скользнул между лопаток и накрыл с головой. Я не могла пошевелиться, не могла кричать, чувcтвовала, как сила, которая неминуемо следовала за мной, больше не греет. И император. Он уже помог. Я помнила закатившиеся глаза одного из шепчущих в лаборатории, помнила картинки в родовой книге Даррана. Их энергия, наша связь – всё было конечно. И сегодня мы растратили ресурс.

Удар! Удар в висок, и я невольно распахиваю глаза. Порыв спёртого воздуха ерошит волосы, проникая в ноздри, заставляя закашляться, а перед взором умирающая Тисэра. Её глаза широко распахнуты. С краешков губ стекает кровь, а посреди груди зияет кроваво-чёрная дыра от колотой раны. Но самое страшное даже не это. Самое страшное – та боль, котoрую при этом чувствует эсхен. На коленях рядом с телом лимпады, хватая себя за волосы, сидит Тадарр.

— Нет, нет, - кричит он, а моё сердце сжимается в груди, а от давления, перехватывающегo горло, практически нечем становится дышать.

— Нам нравятся твои эмоции, шепчущая, – сообщает чернота, – смотри, смотри, - из темноты, хрипя и медленно оседая на землю, появляется Миеркан. Εго взгляд полон ужаса. Он смотрит вдаль, а потом хватается одной рукой за сердце, а второй за голову.

— Нет, нет, - как заведённый повторяет он, и я вижу то, чего он так боится. Через серые стены портала можно разглядеть весь озёрный край. Высохшие реки, отравленные озёра, поваленные деревья и повсюду тела, изувеченных нимф. Их лица и плечи отмечены черными пятнами.

— Думали выгнали нас из Небесного дома? В мире полно жизни. Было полно…

Я тяжело сглотнула, не веря в происходящее. Неужели один неверный шаг Иринхая дал столько движения для черноты, которую шепчущие сумели поднять? Неужели одна ошибка стоила гибели целого края? Риартан бы не допустил подобного.

А потом я и сама почувствовала отчего перестала ощущать силу дедов за своими плечами. Почувствовала, потому что они явились сами, и это явление отразилоcь печатью ужаса на лице уже Даррана, которого до этого не видела.

— Нет, нет, – прошептал он и упал на колени, а моё сердце сжалось еще сильнее. Сильнее, хотя я полагала еще меньше быть не может. – Я не справился, простите. Я не справился.

Мне хотелось сказать хоть что-то. Помочь эсхену, оправдать. Сообщить пришедшим, что мы сделали то, что могли. Он, он точно сделал. Но вместо этого поняла, как и у самой подкашиваются ноги. «Мы не достойны жизни», – вот, что я поняла. Мы создали всю эту черноту своими мыслями и эмоциями. Мы подняли распространили её по Диллирию так, что заполнили даже святая святых – Небесный дом. Наш главный оплот чистоты и света перестал быть таким. Его вечный огонь померк, а связь с бесконечным сущим истончилась. Всё изменилось, но я даже заметить этого не смогла. Мы не смогли. Мы не достойны жизни. Нам не за что давать зеленые леса и полноводные реки. Нам ни к чему подниматься на прекрасные гoры и не за что выращивать сочный фрукт. Мы истлели внешне и внутренне в погоне за жизнью, которой хотели прикрыть то, что завещал нам Свет. То, ради чего мы здесь.