Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 82 – Софи Баунт

— Ну ты загнул.

— Поверь. Ларик тряпка. Он должен был родиться безвольной девочкой, но природа допустила ошибку.

— Волаглион в ярости, что Сара не убила парня, который рисовал ее в спальне.

— Еще бы! Он ненавидит оправдания. Не терпит неподчинения.

— Значит… Сара убивает, потому что демон ей приказывает?

— Она мышка, которая приводит сородичей в лапы кота. По большей части — да. Иногда выполняет заказы, потому что Волаглион требует определенное количество человек раз в год. Так как все равно никуда не деться, она убивает за деньги.

— И все убитые отправляются за дверь?

— Не все... Кое-кого демон пожирает окончательно. Не знаю, уничтожается ли их душа полностью, и проверять не хочу.

Я не нахожу ответа.

Сердце дает сбой, затем — частит в припадке эпилепсии... или что у меня вместо него? Вот оно делает три сальто!

В голове один-единственный вопрос: Сара решила убить меня сама или по поручению Волаглиона?

И почему — меня? Чем я отличился на фоне остальных?

Облокачиваясь спиной о дверной косяк, я заливаюсь дурацким смехом, чем вызываю недоумение Рона. Решив, вероятно, что я спятил, он поднимается с кровати, обмотанный простыней.

— На тебе, кроме этой тряпки, ничего?

— А тебя это как-то торкает? — прыскает Рон. — Это моя спальня. Хочу сидеть без трусов — сижу.

Он рывком отодвигает тяжелые шторы и распахивает окно, впуская в дом сырой, бодрящий воздух. Снова берет книгу и ложится.

В комнате светлеет. Коридор же пропитан тьмой. Гадкая угольная шахта. Рон так и сидит с простыней в районе паха. Интересно, как человек, который столько пьет и жрет, может иметь рельефный торс? И чего это Рон встрепанный?

Я принюхиваюсь.

Абрикосовые духи…

Возникает липкая мысль, что Инга здесь была не проходом. Смятые простыни. Запах. Довольный, голый Рон...

Угу. Меня накрывает.

Детали выжимают дедуктивное мышление, как чертов фрукт, которым пахнет спальня, выдавливают из меня мякоть спокойствия и оставляют черствую шкуру агрессии.

Хочу кинуться на Рона. Дать ему в челюсть! Книгой! Да посильнее!

Но я сжимаю кулаки, скрещиваю руки и отворачиваюсь. Пока таращусь на дохлого таракана, боковым зрением улавливаю движение. Быстрое. Словно взмах крыльев летучей мыши. После — шварканье ступнями.

Едва слышное мычание…

Шустрый стукоток…

Тишина…

Вот оно. То чувство, когда за тобой следят, внимательно рассматривают, но не выходят из тени. Я дивлюсь собственному спокойствию. Там — во тьме — некто есть.

Кто?

Различаю очертание мальчика — оно становится отчетливым, хотя маячит уже долго. Он наблюдает. Ждет… Зашуганный белый котенок. Прячет лицо и жмется по углам дома.

Олифер.

Какая встреча! Вылез, наконец, из эфирных пустот. Других объяснений, почему я его редко вижу, на ум не приходит.

Делаю шаг вперед.

— Ты куда пялишься? — спрашивает Рон, листая книгу и ругаясь, что не оставил закладку.

Я издаю невнятный звук, выхожу и со скрипом закрываю дверь. Чернота... словно я ушел камнем ко дну, куда не достать ни солнцу, ни луне.

К ладони прикасаются ледяные пальцы. Крепко сжимают.

Ох, он и резко появляется! Мы тут все мертвы, но истинный призрак — только Олифер. Длинная голубая рубашка, снежные волосы и штаны. Его образом можно и детей, и взрослых напугать.

У меня от него мороз по спине!

Ноги волочатся дальше. Мальчик тянет за собой.