Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 64 – Софи Баунт

— Пристыдить меня вздумал? Ты ее изнасиловал прямо на нашем кухонном столе! — Я со всей силы бью носком по прикроватной тумбочке. Пальцы немеют, но мне не больно. — Не смей приближаться к ней, понял?!

— Я ее не насиловал! Никакого вреда не причинил. Это... это было обоюдное...

Кручу пальцем у виска.

— Ты себя вообще слышишь? Думаешь, ей будет разница, как именно ты ее насиловал? Серьезно?

Рон мешкается с ответом, и я вдруг понимаю, что он оправдывается перед самим собой. Стыдно, значит? Недостаточно, раз ищет оправдания. И почему все сволочи пытаются доказать, что они святые? Вот, как я считаю: тот, кто строит из себя религиозного праведника — грешит больше, чем циничный атеист. Мой отец — тому подтверждение.

Пальцы впиваются в красную футболку Рона. Со сладким привкусом близкой победы я произношу:

— Что ж, удачи с отговорками. Потому что Инге пора узнать правду.

— Не смей! — ревет подстреленный медведь.

— А то что? Ты не сможешь закрыть мне рот.

Рон выворачивается. Вместо его лица с уродским шрамом, передо мной предстает левая стена комнаты с картиной корриды. Бык и матадор. Пора решить: кто из нас кто. Ведь Рон уже вмазал мне по челюсти. Первый! И глаза его побагровели от злости, как у дикого животного.

От неожиданности я валюсь на пол, сплевываю кровавый сгусток и выдыхаю:

— Большая ошибка…

Я подпрыгиваю на ноги. Рон бросается в мою сторону. По инерции мы вылетаем за дверь. Я заезжаю мерзавцу ногой в живот, он беспощадно меня душит. Жесткие пальцы сдавливают горло. Кажется, что меня вздернули на виселице и ждут, когда хрустнет шея.

Не тут-то было, Ронни! Я бью коленом в его пах — воздух снова заполняет легкие — и тараню лбом его римский нос. Кровь течет по губам ублюдка. Прямо мне на лицо.

— Убью! Закопаю в гробу на сотни лет! Голову отрежу! — ору я, пока из глотки Рона летит столько ругательств, сколько я не использовал за всю жизнь.

Махая кулаками и катаясь по коридору, мы скатываемся по лестнице, больно отбиваем ребра, но и на мгновение не перестаем избивать друг друга. Рон почти откусывает мне ухо. Я выдираю клок его бурых волос.

Инга визжит на заднем фоне.

— Не смей... прикасаться... к моей невесте! — ору, в перерывах между ударами.

В силе мы с Роном равны. Как и в умении драться. Однако он знатно мне вмазал, когда я не ожидал и заимел преимущество. К тому же рука у него тяжелая — будто кастетом бьет.

— Она не твоя собственность, — рявкает Рон, намертво обхватывает мою шею и давит локтем под кадык.

— Ини ластится с твоей уродской рожей, чтобы я ревновал!

Мы переворачиваемся через диван и падаем на стеклянный кофейный стол. Стекло лопается. Три осколка вонзаются в мою левую ладонь. Резь вибрирует под кожей. Правой рукой я сгребаю жменю стекла — кидаю в морду Рона.

Он хватается за глаза, рычит, точно раненый тираннозавр.

— Вы двое совсем охренели? — властный голос Сары за спиной.

Мы с Роном отлетаем в стороны друг от друга. Ведьма поворачивается к Инге. Моя невеста застыла на верху лестницы и закрывает рот ладонями.

— Если они вновь устроят подобное, виноватой будешь ты, Ини! Еще звук — и я вас всех на штыри забора насажу. Будете втроем висеть. Пока не решите свои подростковые проблемы. Идиоты!

— Прости, Сара, я пыталась их успокоить, пыталась… — хнычет Инга.