Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 30 – Софи Баунт

Намертво обхватив талию Сары, я прижимаю ее к себе, сначала девушка смеется, но замирает, осознав, куда устремляется моя ладонь.

Я вцепляюсь в медальон. Дергаю, чтобы сорвать эту дрянь! Изображение когтей — загорается зеленым пламенем и обжигает. Боль сковывает пальцы. В суставы, словно раскаленные добела иглы вонзили и прокручивают.

Ведьма торжественно качает головой.

— Только живые могут взаимодействовать с медальоном, — поясняет она и отталкивает меня. Обходит и вцепляется сзади. Под грудью. Проводит влажными губами от мочки уха до основания шеи. — А ты мертв... и полностью... в моей... власти.

Интересно, есть ли границы у ее самолюбования? Непосильную ношу ты возымела, детка, думаю я, возвращая взгляд на Рона. Пока ведьма издевалась над моим бедным телом и психикой, особенно психикой, то не заметила главного. Рон больше не выполняет ее приказ.

Он в раздумьях повис над Ингой. Молчит. Смотрит на нее. И молчит. То ли рассматривает ее, то ли хочет что-то увидеть в серых глазах. Сложно сказать. Но и ей он не позволяет прильнуть снова.

Иларий сидит на полу у стены. Снял кошачьи очки и закрыл лицо ладонью. Рыдает, что ли?

Ведьма кидается вопросительным взглядом и жеманно идет к Рону, она часто так ходит: поступью опытной львицы на охоте, высматривающей слабости жертв. Ужасающая девушка, честное слово.

— В чем дело?

— Ты заигралась, — шипит Рон.

Он небрежно застегивает штаны, пряча туда... целый шланг. Ага.

Вытягиваясь во весь рост, Рон чеканит:

— Ты заигралась в бога.

Брови Сары грудятся на переносице.

— О, ты на роль моей совести выдвинулся? Ну так задвинься обратно.

— Посмотри на себя, — он хватает ведьму за плечи и встряхивает. — Неужели не видишь, в кого превращаешься?

— Ты совсем обнаглел? — Сара толкает его в грудь.

Иларий стукается лбом о колени. Чувствительный он мальчик. Инга молча сидит на тумбе, обнимает себя. Рон уже натянул на нее платье.

— А я тебе скажу! В последнее время ведешь себя, как Волаглион. Ты стала тем, кого презирала!

Сара снова бьет его в грудь. Не от злости. Скорее, чтобы скрыть замешательство.

— Не смей... указывать... мне… — раздельно произносит ведьма.

Карминовые губы вытягиваются и открывают оскал дикой кошки.

— Отпусти девчонку! — упрямо рявкает Рон.

Я вспоминаю, как недавно он кричал, что я веду себя неразумно, воюя с Сарой, что такими темпами окажусь за дверью в подвале. А сейчас нарывается именно он. Забавно.

Всматриваясь в озлобленные глаза ведьмы, которые окрасились в смоль; на искривленный от ярости рот, я думаю лишь одно: Сара сейчас перережет Рону горло… ногтями.

Повисает тягучая минута.

Однако ничего не происходит. Зато потом происходит поразительное! Ведьма заправляет рыжую прядь волос за ухо и велит Иларию выпроводить Ингу. Просто берет и отпускает ее!

— Я в ванну. Ближайшие полчаса прошу не беспокоить, — выдыхает Сара, после чего берет Ингу за подбородок и наказывает: — Отправляйся домой и большеникогдасюда не возвращайся.

Сара уходит, не удостоив меня взглядом. Понимаю, что снова могу шевелиться, с меня будто спали стальные путы. Нужно бы успокоиться, но ярость накатывает новой волной и, — чуть не сбив с ног прискакавшего исполнять приказ Илария, — я кидаюсь на Рона. Он с грохотом валится на шкаф. С полки падает статуэтка. Десятки звенящих осколков скачут под ногами. Я застываю и скалюсь, ожидаю ответного нападения. Наконец-то смогу выбить из Рона все дерьмо.