Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 87 – Софи Баунт

Барьер. Чертов барьер...

— Прекращай!

— Я просил помолчать.

Раздвигаю ее губы своими. Влажно. Сладко. Целую до боли. Не могу остановиться. Тону в обманчивом чувстве превосходства, опускаю одну ее ладонь к себе в штаны. Упаси боже, если бы на мне был ремень — скрутил бы им мою рыжую девочку... или хорошенько отходил им же, не знаю зачем — кажется, я спятил. Заставляю ее пальчики сжаться на члене. Вверх... вниз... о, твою мать, да я ее... в бездну приличия! Всё — в бездну!

Я сглатываю. Черпаю побольше воздуха. И вновь сплетаю ее язык со своим.

Разум плывет. Никогда в жизни я не ощущал подобного. Желание, эмоции, мысли — они не похожи на то, что испытывал раньше, целуя девушку. Ведьма отвечает. Лишь на мгновение.

Так-так. Разрешила себе проникнуться, значит. Слегка подрагивает: то ли от злости, то ли от желания открыться ласкам, расслабиться и просто нежиться в мужских (моих гарантированных!) руках... раздвинуть (наконец-то!) свои изящные ножки, скажем... но что-то возвращает ее в реальность.

Сара отворачивается. Упирается в мою грудь. Я приподнимаюсь на локтях.

— Поддайся. Не будь упрямой. Позволь добавить в нашу ничтожную жизнь хоть малость приятного.

— Хорошо, сделай кое-что приятное для меня.

Она обхватывает ногами мои бедра и выгибается так сексуально, что от возбуждения меня разрывает на куски и звенит в ушах, я глотаю слова:

— Всё что угодно, детка...

И она с ухмылкой выдает:

— Оставь меня одну. Самое приятное, что ты можешь сделать.

Ведьма выворачивается, скидывает меня.

— Да ты издеваешься! — рычу от возмущения.

Плотнее накрываю ее всем телом и ныряю носом в рыжие локоны, растекающиеся по белой ткани подушки, словно рубиновые кораллы.

— Я. Хочу. Тебя. Хочу всю. Хочу больше. Сейчас! Прямо сейчас!

Дыхание сбивается…

Слова слетают в придушенном хрипе.

— Заткни-и-ись, — шипит она, — и отпусти мои руки, иначе выколю глаза ногтями!

— Слушай, я тут задумался, — посмеиваюсь и облизываю пересохшие губы, — с момента моего появления, ты всячески наказывала меня: и морально, и физически. Теперь моя очередь... наказывать тебя. М? Что скажешь, малышка? Будешь послушной девочкой? Очень-очень послушной...

Зубами я распахиваю ее халат в области декольте. Припадаю к обнаженной груди. Горячо и с напором — слышу, как надрывно она дышит и непроизвольно елозит. Но сдерживает себя.

Ничего. Это ненадолго.

— Прекрати...

Я усмехаюсь.

Это были не слова, а стон жажды под маской агрессии.

Проклиниваюсь между женских ног, раздвигая их. Прижимаюсь. На мне можно как на наковальне мечи отбивать, настолько... твердо, гхм. Опасно, я бы пошутил. И мокро... о мой бог, на целую армию фригидных девиц хватит.

— Прекратить? — шепчю в полуоткрытый рот ведьмы. — Что прекратить? Я еще ничего не делал. Но едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься. Если потребуется, буду держать твои руки бесконечно и не дам меня остановить. Никто не сможет запретить мне любить тебя двадцать четыре часа в сутки.

Голова кружится. Кожа горит. Тело трясет от нетерпения. Мышцы вибрируют. Напряжение. Еще чуть-чуть — и сдохну!

Откидываю одеяло.

Холод испарился — остается лютый жар. Слишком долго этому пожару позволяли разгораться, подбрасывали дров, взращивали — превратили меня в здание, забитое взрывчаткой. Одна искра. И все взлетит на воздух! Весь мир канет в преисподнюю! А затем возродится фениксом и станет принадлежать лишь нам двоим.