Книга Цветы эмиграции, страница 51 – Нина Ким

Ведущая повернулась к ним:

— Вы хотите назад в Казахстан?

— Да, да, я хочу домой! – захлопал в ладоши Вальтер, подпрыгивая на месте от радости.

Девушка на мгновение растерялась, затем улыбнулась ласково:

— Обязательно поедешь, когда вырастешь.

Отец ошибался. Они находились в тюрьме. На улицу выходить не разрешали, ключи были у командирши, еду им готовили люди, которые приглядывали за ними; жили по распорядку, который составляли не они. По утрам приезжали учителя по немецкому языку и помощницы по дому. Одна из них вытирала и без того чистую мебель, пылесосила чистые полы и готовила еду, которая им всем была не вкусу: суп, похожий на компот, мясо или рыбу без запаха, овощные гарниры, заканчивали обед и ужин десертом. На столе стояла большая ваза с деревянными яблоками и грушей, большими чёрными сливами и апельсинами. Да, и рекомендовали пить воду каждый час. Вальтер и Роза занимались немецким языком в кабинете, а родители в гостиной. Уроки шли по четыре часа каждый день. Командирша велела всем забыть про русский язык, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки. Роза по утрам спрашивала у родителей:

— Что у меня в руках?

— Хлеб, – смеялся Вальтер.

— На немецком, – строго пресекала она братишку, который показывал язык и убегал от неё. Он был несносный, не подчинялся никому, даже командирша спускала ему выходки и делала вид, что не видит его шалостей. Вальтеру прощали всё за весёлый нрав и теплоту, которая исходила от него волнами и грела окружающих.

Кстати, за тот выпад Вальтера на телестудии ему здорово влетело от командирши. Она несколько раз повторила, что отвечать надо только тогда, когда спрашивают. Теперь к урокам немецкого языка прибавили ещё и занятия по этикету: как ходить, когда смеяться, когда садиться и вставать. Не показывать своих чувств никогда. Гораздо позже Роза прочитала, что в монарших семьях детей тоже учили сдержанности. Для этого во время обеда их сажали рядом с людьми, которые им были неприятны, но им было велено улыбаться им. Для воспитания выдержки и терпения малолетние наследники престолов разматывали часами морские узлы, запутанные в клубок. Хорошо, что хоть во время обедов Роза и Вальтер не сидели рядом с командиршей, пришлось бы ещё и улыбаться ей. Для Вальтера пригодился бы и другой древний метод. Роза засмеялась, представила себе, как противного мальчишку отдали бы в подмастерья учиться ремеслу или воинскому искусству. Они обучили бы его ловкости и храбрости, потом выкинули бы в горы, откуда он должен был бы выбраться сам. Может быть, хоть львы справились бы с ним.

Вальтер и Роза отличались друг от друга как ночь и день. От Розы исходила волна холода и обдавала всех, кто находился рядом. С ней было неуютно, слишком честная и правильная; видела всех насквозь. При ней не хотелось смеяться и беседовать о чём-нибудь: пронзительные серые глаза просвечивали собеседника насквозь. Мать пыталась найти с дочерью общий язык, но она была как заговорённая, не поддавалась на ласки и отворачивалась от объятий. Отец посматривал на неё и ничего не говорил, только вспоминал свою покойную мать. Роза уродилась в неё повадками и тяжёлым характером. Он жалел дочь. Предвидел её одиночество: кому нужна «ледышка», холодная женщина без тепла и любви к окружающим. И успокаивал себя, что «на всё воля господня».