Книга Цветы эмиграции, страница 35 – Нина Ким

Кстати, гость ни разу не спросил о льготах для переселенцев, почему бы ему не помочь, да и Эмма будет счастлива, расцвела за последнее время, общаясь с сестрой. Улыбка не сходила с лица, глаза искрились, как в молодости, когда они познакомились. Потом она несколько увяла, тосковала о матери и сестре. Если бы не жена, разве стал бы он разглашать информацию, принятую совсем недавно в парламенте? Толстяк, видимо, любитель поесть, привычка странная, поглаживает себя по животу. Наверное, в стране, откуда они приехали, совсем плохо было с продуктами. Людвиг строго произнёс, подняв указательный палец вверх:

— Хорошо. Только всё будем делать по закону.

— А разве можно иначе? – улыбнулся Густав.

Они выпили виски, квадратную бутылку взял в руки гость и, щедро наполнив стаканы чуть ли не до краёв, хлопнул по плечу родственника:

— Давай, за здоровье, брат!

— Давай! – и опрокинул вслед за Густавом виски в рот, проглотил, выпучил глаза и закашлялся. Потом смахнул слёзы, выступившие на глазах, и помотал головой:

— Нет!

— Что – нет?

— Так не пьют виски.

— Но ты же выпил.

Оба засмеялись и подняли большой палец.

В сентябре дети пошли в школу. Айша готовила им каждое утро бутерброды, складывала их в пластиковые контейнеры и наливала в специальные бутылочки питьевую воду. Домой дети возвращались после четырёх часов дня.

В среду занятия длились до часу дня, поэтому в этот день Айша была свободна.

Айша медленнее обычного выпила чай, оделась и торопливо пошла в сторону автобусной остановки и железнодорожного вокзала, они находились рядом. Как-то смогли подстроить друг под друга разные виды общественного транспорта: приехал на автобусе и успеваешь на поезд, приехал на поезде – успеваешь на автобус. Удобно. Залы ожидания на вокзалах по ночам закрывали, не поспишь и просто так не посидишь. Железнодорожный билет действовал в течение суток: не успел на этот рейс – поедешь на другом, не надо догонять поезд и запрыгивать в последний вагон на ходу.

Группа Айши не из социального ресторана, а из интеграционного центра, собиралась на автобусной остановке.

Каждую среду беженцев, получивших позитивный ответ из Управления делами беженцев, готовили к жизни в Германии, знакомили с бытовыми порядками. Первая поездка в контейнерный парк, огромный, заставленный сетками и ящиками для мусора, впечатлила всех. Им показывали отдельно рассортированные бутылки и пластик, текстиль и картон с бумагой, использованное масло в специальной посуде. Казалось, что сортировка мусора – один из важнейших вопросов немецкой жизни.

— О Аллах! – произнесла Айша, когда они вышли за территорию контейнерного парка.

— О Аллах, – произнесла она ещё раз, когда вошли в городскую больницу. В приёмной находилось 13 окон, из которых выглядывали озабоченные лица регистраторов. Цифры очередности высвечивались на большом экране в углу зала.

Самым важным было направление от домашнего врача – письмо для специалиста, от которого уже шли направления на обследования и анализы. «Фамилию домашнего врача, адрес и номер телефона надо знать наизусть», – объяснила гид и раздала лист со списком домашних врачей. Их выбирали по желанию.

У некоторых окошечек сидели люди с чемоданами, как будто собрались в дальнюю поездку, а не на госпитализацию.