Книга Цветы эмиграции, страница 101 – Нина Ким

Оттянуть встречу с матерью, одинокой и больной? Абиль остановился, поражённый этой мыслью, всхлипнул, как ребёнок, ускорил шаг. Мать звала его:

— Аби, сынок, где ты?

Он бежал изо всех сил и вытирал пот со слезами. Остановился перед домом, прошёл в открытую дверь. Мать раскинула руки и шагнула к нему с криком, отчаянным и радостным одновременно. Следом раздался ещё один пронзительный крик:

— Братик, родимый!

Сестра налетела на него и тискала его изо всех сил. Мать обняла дочь и сына, крепко прижала к себе, как будто они могли исчезнуть.

— Хорошо, что всех вместе освободили, – заговорила мать. Абиль кивнул и ничего не ответил. На следующий день позвонил Вальтеру и договорился о встрече.

Вальтер ждал его в автосалоне вместе с Дэном. Не дав никому слова, Дэн сделал шаг вперёд:

— Прости меня, если сможешь.

Абиль смотрел мимо Дэна:

— Вальтер, рассчитай меня, не хочу больше работать с мошенниками и лжецами.

Он изо всех сил удерживал себя от желания избить Дэна, чтобы тот захлебнулся в своей крови и лжи. Сжал так сильно кулаки, что ногти больно впились в ладонь. Прежнего мягкотелого Абиля больше не существовало, прежний остался на тюремных нарах.

Дома он отдал матери зарплату и прошёл на кухню. Абиль заметил, что мать и сестра чего-то не договаривают. Женщины готовили праздничный ужин по поводу его возвращения. Обе так волновались, как будто прибыл важный гость, перед которым нельзя опозориться. Вроде бы всё было готово, но к столу никого не приглашали.

— Аби, твоя сестра… – мать не успела договорить. В дверях стоял Василий, друг отца. Он порывисто шагнул к Абилю и обнял его.

— К столу, уже еда остыла, – захлопотала раскрасневшаяся сестра. Бараньи рёбрышки золотистого цвета были выложены на большом блюде поверх картошки, кольца репчатого лука издавали пряный запах. Абиль вспомнил, что это было любимое блюдо отца, и вздохнул, опустив голову. Мать погладила его по руке:

— Ешь, сынок, время ужина, сестра старалась для тебя.

— И не только, – мелькнуло в голове у него.

После ужина Айгуль заварила зелёный чай и разлила по чашкам.

Василий сделал глоток, отодвинул в сторону чашку и обратился к Абилю:

— Твоя сестра приняла моё предложение руки и сердца. Мы поженились. Хотели сказать ещё вчера, но решили потерпеть до утра. Ты вернулся, теперь мы с Айгуль переедем жить ко мне. Обещаю, что буду заботиться о ней и её детях до конца жизни. Надеюсь, что разница в возрасте не будет помехой нашему счастью. Вам буду помогать всем, чем смогу.

— Вы взрослые люди, раз решили жить вместе, то совет вам и любовь. Я рад, – ответил Абиль.

Василий рассказал, как долго уговаривал известного в Германии адвоката взяться за их дело. Он пояснил, что вынесли условный срок, потому что среди потерпевших не было граждан Германии. Жалоба в полицию поступила от литовцев, которые потом исчезли из вида.

Завтрак подходил к концу, когда приехал Густав. Поседевший за эти месяцы, как будто это он пробыл в тюрьме, Густав опустил голову вниз и молчал. Потёр переносицу и стал медленно, как будто боялся упустить детали, говорить. Вчера он пригласил сына с Розой к себе домой на обед. Формально это был обед, но все готовились к непростому разговору. Густав рассказывал, какое потрясение он испытал после ареста сына: со счётов, к которым имел доступ Дэн, были списаны большие суммы, неизвестно куда и зачем.