Онлайн книга «Мемуары Эмани»
|
— Мели, Емеля, твой сегодня день. Из Индии опять привез слайды. Смотрим и орем: — Не заговаривай. Сажай за стол. Уже барашек в тандыре готов, а он про какую-то делегацию рассказывает правительственную. Он нам фото с Горбачевым, а мы на барашка смотрим… Однажды пригласил Курбан к себе какого-то профессора важного. Поели-попили, повел его на прогулку по своей улице, удивить хотел гостя. — Вы знаете, в нашем селе живет потомок батьки Махно, да, того самого. Можем к нему заглянуть. Заходят они к Ваське. Он в красном трико с синими лампасами, волосатый торс голый, жарит на газовой конфорке автомобильные свечи: — Чего пришли? Свечи жарю на закуску, выпить принесли что-нибудь? Профессор таращится на потомка легендарного батьки, глаз оторвать не может. Курбан говорит Ваське: — Вот тебе тридцать рублей, купи бутылку коньяка. Купил портвейн. Курбан давай возмущаться, а тот удивляется: — Считать не умеешь? Вместо одной вон сколько набрал! И началось у них застолье. На столе широкими ломтями пахучие огурцы и дольки ярко-красных помидоров. Сквозь виноградные листья солнечные зайчики пляшут на бутылках с портвейном. Профессор рот разинул, слушает потомка батьки Махно и качает головой: — Да, это точно внук Нестора, все замашки атамана, и конь у него, и в бою подранен, и отчаянный, как дед. Вышли втроем на улицу. Тут кто-то кричит во весь голос: — Курбанчик, как дела? Я вот с поля еду, прополку закончил, бахча отличная уродилась. Идет им навстречу Коля Ломакин в шляпе замызганной, резиновых сапогах и в одежде полевой. Профессор назад попятился: — А это чей потомок? У вас друзья все с историческими корнями? — Да, – гордо отвечает Курбан, – его предки одними из первых приехали в наши края по земельной реформе Столыпина, а другой дед был личным помощником генерала Черняева, который присоединил Туркестанский округ к царской России. Про нынешнюю профессию Николая лукавый Курбан умолчал. Колорит важнее истины. Бахчой Николай занимался от полета до полета, был одним из самых лучших штурманов в СССР, с доказательствами – грамотами всякими, как водилось в те времена. Впечатлительный профессор все записал, потом просился еще в гости. * * * Компания наша подобралась еще та. Однажды готовимся к Новому году – любимому празднику. Нас шестнадцать человек, восемь пар. Обсуждаем меню: — Шашлыки? Нет, холодно на улице, кто их жарить будет… — Манты! Ой, фарш резать надо вручную, не успеем. Все перебрали. Конечно, пельмени! Единогласно проголосовали «за». Тридцать первого декабря лепим их, быстро и дружно вместе работаем. Хозяйка принесла раскладушку, разложили туда в ряд все пельмени, чтобы в одном месте они были. Накрыли полотенцами кухонными, а то засохнут, тесто будет жесткое. Тут хозяин заходит, уставший такой, здоровается радостно с нами и садится. На раскладушку. Так хорошо, уверенно и плотно. Мы заорали в голос: — Ты куда сел? — А куда я сел? Он привстал, огляделся и опять сел. Пельмени сами понимаете во что превратились. Пригорюнились женщины. Наскребли муки по сусекам, намесили теста. В оставшийся фарш накромсали зелени всякой с черемшой и объявили всем, что это секретные пельмени – новогодние! Получилось народ удивить. Отварили, выловили шумовкой и… немая сцена. Пельмени темно-красного цвета, пузырчатые, как будто линька началась. Кто-то впопыхах блинную муку принес для теста. Что делать, подали на стол такие, какие есть. Голодные гости дружно стали орудовать вилками и приговаривать: |