Онлайн книга «Биография страсти»
|
Днем они побывали в монастыре, основанном в честь победы над Наполеоном. Часть построек была в запустении, келейный корпус занимали квартиры. Причем явно без всяких удобств, потому что посередине двора красовалась водоразборная колонка. Время от времени к ней подходили женщины с ведрами и набирали воду. Перед вечерней прогулкой Павел переоделся в поношенные брюки, которые заправил в короткие сапоги, просторный свитер и старую телогрейку. Этот затрапезный наряд очень ему шел. В нем Пашка показался Ане героем черно-белых фильмов, в которых играли красавцы актеры пятидесятых-шестидесятых годов – кумиры поколения родителей. Таким уверенным в себе парнем, на которого можно положиться. Старомодные костюмы, плохо сидевшие на его богатырской фигуре, в которых он приходил на занятия, уродовали его. — Тебе не жарко будет в таком виде? – спросила Аня. — Это тебе будет холодно в куцем плащике, – усмехнулся Пашка. – Посмотрю я на тебя, когда солнце сядет. Чай, не лето. Холм, на котором стояли Павел и Аня, был весь в зарослях сирени. Гроздья соцветий только начинали распускаться. Постепенно темнело, и закатные лучи солнца уже не грели. Из глубины куста, совсем рядом с ребятами, послышались робкое пощелкивание, свист, а потом и вовсе заливистая трель. — Соловей! – догадалась Аня. – А вон еще один. Павел молча кивнул, снял телогрейку и расстелил ее у куста. — Давай сядем и послушаем. Чем гуще становилась темнота, тем больше соловьиных голосов вливалось в общий хор. Вскоре весь холм и соседние холмы звенели, щелкали и заливались трелями на всевозможные лады. Павел осторожно обнял Аню: — Не замерзла? — Вроде нет, – еле слышно ответила она. Ее почему-то била крупная дрожь. — Руки холодные. – Он взял ее ладони в свои и мягко прикоснулся к ним губами. Потом повернул Анино лицо к себе, нашел в темноте ее губы, медленно провел по ним пальцами, изучая, и прижал к ним свои губы в долгом и нежном поцелуе. Его губы были горьковатыми на вкус. Аня замерла и вся сжалась, не зная, как отвечать. Медленно оторвавшись от нее, Пашка тихо засмеялся: — А целоваться ты не умеешь. Хочешь, научу? Расслабься, это всего лишь поцелуи. Он засунул руки девушки себе под свитер и стал целовать ее куда попало – в шею, в ухо, в висок, в щеки. Прижав ладони к его горячей груди, она чувствовала, что его жар передается ей. Потом его губы возвратились к ее губам. Часто дыша, она приняла его поцелуй. Легкие касания его губ чередовались с жесткими и прерывистыми, но почти сразу вновь становились нежными. И ее губам хотелось быть нежными в ответ. Когда им удалось оторваться друг от друга, усталые соловьи понемногу завершали свой концерт. * * * — И где вы вчера так долго гуляли? – спросила Марья Васильевна сына, начиная готовить завтрак. Мама у Павла в свои сорок шесть была статной, с круглым скуластым лицом, с которого не сходил румянец. Длинные волосы она заплетала в косу, которую укладывала вокруг головы. Пашка вскочил с узкого диванчика на кухне, где ему пришлось ночевать, потому что Аня заняла его спальню. Родители размещались в комнате, которую называли горницей. Других комнат в просторном доме не было. Зато была большая русская печь. Кирпичный дом, построенный силами семьи всего несколько лет назад, в точности повторял родовую деревенскую избу, которая раньше стояла на его месте. |