Книга Укротить дьявола, страница 42 – Софи Баунт

Мне было девять лет, когда любопытство потянуло отправиться в тот дом с друзьями. Вернее… я считала их друзьями. Они заперли меня в подвальном этаже, во тьме, где, по легенде, и происходили убийства. Я не знаю точно, что произошло в тот день, что я видела, но с тех пор ужасно боюсь призраков.

Когда я рыдала у двери в подвал, умоляя выпустить, в конце коридора раздался шепот. Я подняла голову и увидела вдалеке немного света. Подумала, что из подвала есть запасной выход. Побежала на свет. Там была спальня. Свет сочился из щели в забитом досками окошке у потолка. Я помню мебель в паутине, треснутое зеркало, исцарапанные стены и… фотографию в разломанной рамке.

Не знаю, кто решил так жестоко пошутить, но на той фотографии была я. Словно на меня смотрела не фотография, а собственное отражение.

Тогда я потеряла сознание. Проснулась уже в своей спальне. Я рассказывала бабушке, что в том жутком доме была моя фотография, что призрак хозяйки придет за мной, и бабушка не могла меня успокоить, поэтому мы снова отправились туда. В компании взрослых мужчин, чтобы было не так страшно.

Фотография исчезла.

Скорее всего, она мне приснилась, а я просто потеряла сознание, рыдая у двери в подвал, но с тех пор я боюсь ночевать одна, везде мерещатся призраки.

Глеб приближается к широкой мраморной лестнице в главном зале.

Я слежу за ним из-за угла. Беловолосый накидывает капюшон, надевает золотую маску и спускается на первый этаж. Приблизившись ползком к перилам, я вижу, что там собралась толпа в черно-красных балахонах.

Здесь располагается парадный вход в резиденцию. Гостиная просторная, с высокими продолговатыми окнами почти до самого потолка, сквозь стекла в дом пробивается свет полной луны, двумя золотыми полосками растекается по дорогой белой плитке, заставляет сверкать люстру, декорированную драгоценностями, и колонны с позолотой на фризах.

В трех метрах от меня раздается скрип. Я сжимаюсь в комок за цветочным горшком. Рядом распахнулась дверь, и из нее выходит невысокий человек в капюшоне. Он на секунду останавливается, прежде чем спуститься к остальным.

Я задерживаю дыхание.

Рука с ожогом на тыльной стороне ладони обхватывает столбик перил, и я молюсь, чтобы за широкими листьями меня никто не заметил, ибо эта самая рука постукивает пальцами о поручень в метре от моего лица. Кажется, рука женская. Разглядываю ожог. Он в форме полумесяца. Прежде чем спуститься ко всем, женщина надевает черные перчатки.

Когда она уходит, я выдыхаю и вновь рассматриваю гостей.

Все скрывают лицо. В зале не горит свет. Только свечи. У стены стоит алтарь с золотыми изделиями, над ним огромное полотно с черным кругом, который обведен красной линией и разрисован символами.

Ползая у перил, я осторожно рассматриваю гостей и обнаруживаю Стеллу. Она лицо не скрывает. Двое мужчин в строгих костюмах – один в черном, другой в красном – тоже без маскировки. Человек в черном потертом пиджаке сидит в кресле у стены, опираясь о трость. У него горбатый нос, темные, густые волосы и брови, а еще татуировка на щеке. Рисунок не получается разглядеть в полутьме.

Люди в масках общаются между собой, называют друг друга странными именами. Я точно услышала, что Глеб представился как Бэйлет.

Гости заполонили весь зал, но в гостиной на удивление тихо, царит умиротворенная атмосфера, как в храме или в пустом кафе.