Книга Адвокат киллера, страница 80 – Софи Баунт

Венера утыкается носом в сумку.

— Не плачь, я с тобой позанимаюсь, – Дремотнный гладит ее по голове. – Индивидуально.

— Иди к черту, извращенец, – брюзжит она, шлепая его по ладони.

Цимерман возвращается в аудиторию, садится на стол и спрашивает:

— Итак. Как квалифицировать акт каннибализма? Кто скажет?

Все молчат.

Я, успевшая пролистать тройку юридических статей в интернете, неуверенно тяну руку. Венера определенно хочет меня убить. И сожрать.

— Ваше имя? – спрашивает профессор.

— Эмилия Лисовская.

Он чешет подбородок и усмехается. Почему-то…

— Мы вас слушаем.

— Ну… в кодексе действительно нет статьи за каннибализм. На данный момент квалификация действий лица, совершившего убийство с целью употребления… эм… частей тела человека… заключается в доказывании умысла, направленного именно на убийство с этой целью. Если же умысел на употребление… человека, – я запинаюсь, – если умысел возник после убийства, то ответственность наступает по статье двести сорок четыре.

— А именно?

— Надругательство над телами умерших.

— А если человек совершил данное преступление, потому что захотел перекусить?

— Это квалифицируется как простое убийство, то есть по статье сто пять.

Он кивает.

— Таким образом, что мы получаем? Кодекс не содержит специального состава преступления, к которому можно полностью отнести антропофагное убийство. А что, если… преступник расчленил и употребил тело, чтобы уничтожить труп?

— Боже, меня сейчас стошнит, – ноет Венера, закрывая лицо ладонями.

— Эм… это не будет квалифицироваться по статье двести сорок четыре?

Профессор вновь задумчиво кивает. Я немею. Но Цимерман переводит взгляд на одни из своих часов и говорит, что пара закончилась. Все свободны.

Счастливая Венера подскакивает и танком тащит меня к выходу, но у самой двери мне приходится остановиться.

— Эмилия, – окликает профессор. – Останьтесь.

Я сконфуженно застываю перед столом преподавателя. Мучаю заусеницу на указательном пальце. Тяжелый взгляд профессора напрягает, хочется уменьшиться до размера муравья и забиться под плинтус.

Этот мужчина с посеребренными висками на черных волосах вызывает во мне трепет и уважение, но куда больше – страх. Аура его будто поглощает энергию вокруг. Двойное тиканье часов на руках вводит в состояние транса, задевает внутри какие-то особые вибрации, и душа мечется, ощущая себя в ловушке.

Цимерман стирает с доски свое имя. Поправляет журналы. Ручки на парте. Стул. Защелкивает портфель. Приводит все в состояние как до его появления, словно зачищает место преступления.

— Другие преподаватели хорошо о вас отзываются, – говорит он, выходя из-за стола и вальяжно садясь на парту.

Совсем как Лео, когда он вел лекцию. И одет профессор тоже в черное. Даже Венера – радужная принцесса, мать вашу, – в угольном. В моде нынче траур?

— Ну, я не отличница, конечно, но стараюсь.

— Я не люблю отличников. Умные люди не размениваются на ерунду. Они становятся мастерами своего дела. Как я понимаю, вы предпочли уголовное направление? Хвалю.

Сжимая ремень сумки, польщенно молчу. Тиканье часов все больше сводит с ума.

— Знаете, у Леонида были проблемы с налоговым и гражданским правом. Вот уж действительно узкопрофильный специалист.

— Простите?

— Эмилия, к чему смущение? Он говорил о вас. И не раз.