Книга Адвокат киллера, страница 55 – Софи Баунт

Веселенький такой, воодушевленный. Рождает желание запустить в него микроскопом. Похоже, он не воспринимает происходящего всерьез, он в принципе всерьез ничего не воспринимает.

— Жизнь – это не лежать закопанной за домом! – негодую я.

Случайно задеваю кучку скрученных бумаг. Они рассыпаются. Я складываю их, попутно разглядывая. Чертежи зданий?

Когда поворачиваю голову, Шестирко смотрит на меня как на дурочку. Соображаю, что он-то в перчатках все трогает, а я уже оставила отпечатки на половине улик в лаборатории.

Хороша помощница, ничего не скажешь.

— Жизнь – неизведанное море, – смеется Виктор. – Чтобы найти затопленные секреты, придется понырять.

— Мне важнее сохранить свои конечности в полном комплекте.

— Я понимаю… тебя здорово напугали. Но мой тебе совет: если не можешь отделаться от хреновых мыслей, вытесни их мыслями поприятнее. Например, это место. Оно дает тебе гарантию, что Глеба запрут в обезьяннике уже сегодня.

— Нас двое! А если…

— А Глеб один. Так? – ловит он меня.

— У него оружие.

Шестирко вытаскивает из-за спины пистолет, прокручивает в руке и прячет обратно под кофту, а потом продолжает звенеть пробирками.

«У кого его нет?» – он этого не произнес, но красноречиво покосился и слов было не нужно.

— А мне как защищаться? Визжать и звать на помощь?

Сняв перчатки, Виктор подходит ко мне. Очень близко. Я отшатываюсь, и он делает еще шаг, и еще, пока я не упираюсь спиной в стену. Взгляд у мужчины неоднозначный… в янтарных глазах насмешка и что-то слегка безумное: то, от чего возникает желание удавиться. Шестирко обхватывает мои запястья и медленно отрывает их от груди, разводит – я хочу орать! – но затем он засовывает ладонь во внутренний карман моего (своего, вернее) пальто. И вынимает оттуда раскладной нож.

Улыбнувшись уголком губ, он выдвигает лезвие длиной в указательный палец, показывает мне и отдает:

— Подарок. Для спокойствия души.

Хочу возопить, что моя душа едва в кому не впала, когда он меня к стене придавил, но сглатываю чертыханья и молчу. Виктор возвращается к исследованиям лаборатории. Я рассматриваю серебристое лезвие. Великолепный нож. С узорами на металле. Изящный. Лезвие прячется в рукоятке и выскакивает с тихим щелчком.

— И что мне с этим делать?

— Шкурки с яблок снимать.

Я фыркаю.

Тряхнув головой, прячу нож в карман халата, вздыхаю и кручусь вокруг своей оси. Одна сторона лаборатории щетинится проводами и моргает экранами, другая переливается всеми цветами радуги: она утыкана шкафами с жидкостями, насекомыми в аквариумах, порошками и растениями в горшках. Третью – занимает доска, как в университете. Дальше коридор с разветвлениями. Я стучу ногтем по аквариуму. В нем одиноко плавает рыба. Рыбище! Около двадцати сантиметров, зелено-бурая, похожа на засохший кусок блевотины.

— Бородавчатка, – поясняет Виктор, выглядывая из-за плеча, отчего я подпрыгиваю. Шестирко передвигается тише тени, долбаный полтергейст. – Насколько помню… самая ядовитая дрянь в мире.

— Хватит подкрадываться!

Мечтаю долбануть Виктора чем-нибудь тяжелым. Вот прямо руки чешутся!

— Боишься? – зловеще шелестит он мне на ухо, после чего щипает за плечо и смеется.

— Вы сумасшедший, – бормочу, уходя во тьму коридоров.

Интересно, здесь много комнат? Проверять не тянет.