Книга Огни Эйнара. (не)настоящая, страница 210 – Магда Макушева

Мисси прильнула к стеклу, выставив крошечные ладошки вперед.

— Мама, смотри! Рыбы-фонарики!

Я проследила за ее взглядом и улыбнулась. В чернильной воде рядом со сферой скользили стайки крошечных рыб с полупрозрачными телами. На концах их длинных, гибких хвостов мерцали мягкие желтовато-голубые огоньки, словно кто-то рассыпал в толще воды живые звезды.

Мы начали погружение. Свет поверхности быстро померк, сменяясь густой синевой, которая постепенно переходила в иссиня-черную мглу.

Ход батискафа был мерным и плавным, и только едва заметная вибрация пола напоминала о том, что нас отделяет от сотен тонн ледяной воды лишь полимер нашего необычного транспорта.

Чем глубже мы уходили, тем сильнее мир за стеклом терял привычные очертания. Наверху осталась зыбкая серебристая пленка света, потом исчезла и она. Вокруг воцарилась благоговейная тишина, какая бывает только под водой или в космосе.

Когда мы достигли дна, тьма расступилась. Впереди, в глубокой чаше озерного разлома, раскинулись знаменитые эйнарские Подводные сады. Это были исполинские прозрачные купола, похожие на огромные капли.

Насколько я уже знала, почва под озерами была чрезвычайно питательной, поэтому местные жители использовали подобные сооружения для выращивания различных культур, в том числе тех, что затем употребляли в пищу. Чем-то сады напоминали агрокомплексы на станции «Экрана», но там все подчинялось утилитарным целям, а здесь даже сельское хозяйство умудрились превратить в нечто завораживающее.

Под куполами мягко мерцали дорожки, тянулись вверх стройные деревья с серебристыми листьями, клубились в воде длинные нити светящихся водорослей, а на многоярусных террасах зеленели незнакомые мне культуры: крупные мясистые листья, пурпурные побеги и бледно-золотые шарики плодов.

Между куполами скользили небольшие автоматические платформы, собирая урожай и проверяя герметичность конструкций.

— Впечатляет, правда? — негромко спросил Райан.

Я кивнула, не отрывая взгляда от открывшейся картины.

Мисси восторженно ахала, прижимаясь носом к стеклу, а я почему-то вместо спокойствия чувствовала все более странное внутреннее напряжение.

Райан что-то объяснял дочери про давление, особенности местной флоры, про купола старого и нового поколения, а я концентрировалась не столько на смысле его слов, сколько на интонации.

Сон про Данар снова всплыл в памяти, но не отдавался привычной болью от старых ран. Сейчас я просто анализировала его, вспоминая все свои ощущения.

Зеленый свет, чьи-то руки, чувство потери, стук.

Невозможно. Слишком много совпадений и мало фактов. И все же эта мысль преследовала меня все настойчивее: а что, если Райан и есть тот самый мужчина, который все эти годы казался мне плодом воображения и галлюцинацией перед смертью?

Тот, кого я видела обрывками. Точнее, даже не видела, а слышала и чувствовала.

Что, если на Данаре погибла вовсе не случайная женщина, а его пара? И что, если почему-то этой женщиной считали... меня?

Эти четыре коротких слова заели в памяти, словно приговор, который кто-то заранее вынес нам обоим.

Я резко отвернулась к стеклу, пытаясь взять себя в руки.

Нет, не сейчас и не здесь. Не при ребенке.

Кто-то чужой произнес тогда: "Мне жаль. Слишком поздно".

Эти четыре коротких слова заели в памяти, словно приговор, который кто-то заранее вынес нам обоим.