Книга Огни Эйнара. (не)настоящая, страница 171 – Магда Макушева

Знала бы я тогда, что выбор Лиарена, о котором я так настойчиво просила Совет в Эйне, обернется для меня пристальным и навязчивым вниманием одного чокнутого аль-тура, подумала бы дважды, прежде чем выбирать это место для переезда.

Но что уж теперь жалеть...

Загадочного “Т” я не боялась, а скорее опасалась. А особенно беспокоило меня то, что он будто ввинтился в мои мысли, как навязчивая идея, которая одновременно злит и вызывает странное, волнующее предвкушение, схожее с предвкушением грядущей хорошей драки.

То, что аль-тур будет на приеме, я не сомневалась. Мужчина был явно не из простых, если судить по стоимости его подарка, потому что ритуальный кинжал, которым разрезают курору перед употреблением, разделяя фрукт перед сексом со своими партнерами, был сделан, как выяснилось, из аурума. А мы помним, как оценила Мойра крошечную серьгу Илара из этого драгоценного металла.

Самое неприятное заключалось в том, что я вовсе не была уверена, хочу ли избежать этой встречи. Наверное, разумнее было бы надеяться, что “Т” не появится вовсе. Но какая-то упрямая, дурная часть меня уже заранее напряглась в ожидании.

Не от страха.

От вызова.

Мой образ на праздник можно описать одной фразой: “Таран идет на таран”.

Не знаю, чем я думала, когда заказывала красное платье с разрезом на бедре, но сейчас, стоя перед ним в зеркале, я чувствовала себя не то сиглеей в ритуальном наряде из кожаных ремней, не то женщиной, которая сознательно решила не облегчать задачу ни себе, ни мужьям.

Синее платье, которое я выбрала для свидания с Иларом в Эйне, было совсем другим, более мягким и осторожным. В нем я словно пыталась не вспугнуть то, что только начинало возникать между мной и мужем.

Красное же не пыталось ничего смягчить, не обещало удобства и не помогало спрятаться. И, кажется, именно поэтому я его и выбрала.

Если уж мне предстояло выйти в свет и выдержать десятки оценивающих взглядов, то делать это хотелось в цвете предупреждения, крови, вызова и свободы, не пытаясь заглушить мою суть, которую не еще недавно всеми силами старалась скрыть.

Прическа на этот раз была простой: распущенные локоны, в которые Мисси помогла мне воткнуть живые цветы.

Это было еще одной традицией этого праздника, и каждый житель города должен был обязательно использовать в своем наряде какой-то местный цветок.

Мне мы с дочерью выбрали розилии с белыми лепестками и черной сердцевиной, которые я вставила в волосы на манер венка, став похожей на деву-богиню из древних легенд Земли.

У Мисси в ее пышном нежно-лиловом платьице в волосах переливались мелкие бутоны озерного жемчужника.

Мужчины же, облачившись в почти одинаковые черные строгие костюмы, разместили в петлицах цветок “ночной изры”, угольно-черный с алой сердцевиной, чтобы наши наряды идеально перекликались друг с другом.

И если Илар смотрелся в своем безупречно сидящем кителе органично и естественно, то Райан постоянно поправлял то воротник-стойку, будто тот его душил, то сенсорные застежки, то ленту, которой были скреплены его волосы.

Когда я вышла к ним, оба моих мужа не просто застыли, а буквально улетели от шока куда-то в стратосферу.

Наверное потому, что эйнарцы до этого момента не знали, что мы с Мисси в итоге выбрали мне за наряд.

Взгляд Илара, обычно такой спокойный и собранный, скользнул по мне слишком пристально, задержался на открытом бедре, на обнаженной линии шеи и плеч, на цветах в волосах, а потом вернулся к лицу.