Книга Медвежий капкан. Травница, страница 72 – Александра Неярова

– Ивар будет моим. А ты… ты просто ошибка, – прошипела она, неожиданно бросаясь на неё.

В зажатой руке блеснул тонкий нож. Тая дёрнулась в сторону, но Желанна вдруг с недюжинной силой схватила траврицу за запястье, оставляя на коже предплечья горячую дорожку. Она вскрикнула от боли, но звук утонул в вечерней тишине.

– Никто не услышит, – усмехнулась Желанна. – Здесь только мы. Боги, которым ты так усердно молилась, не помогут тебе в этот час!

Колени подкосила слабость, тело налилось свинцом: клинок боярской дочери оказался отравлен! В свой предсмертный момент веда поняла, что та не перед чем и ни перед кем не остановится.

– Придёт час, и ты проиграешь, – прошептала Тая, собрав остатки сил. – Правда всегда выходит наружу.

Каркающий смех безумной девицы прозвучал над поляной.

– Правда? – Желанна подняла нож выше. – Посмотрим, кто расскажет правду, когда тебя не станет.

Последнее, что запомнила веда, был блеск клинка в свете луны и торжествующий взгляд Желанны. А потом её сознание затопила боль… Острая, жгучая пронзительная боль в затылке и шее.

Тело онемело, колени подкосились, и Таяна упалана землю. Перед затухающим взором раскинулась россыпь звёздного неба, круглолицая луна с печалью следила за смертными, а ветер разнес над лесной тишью чей-то едва слышный шепот на непонятном наречии.

И тьма, поглотила всё…

После случившемся накануне в теле Таяны очнулась уже я. Родственная душа, притянутая на зов некой силой.

Теперь я обязательно расскажу Ивару правду о том, кто на самом деле стоит за покушением на его возлюбленную.

* * *

Утро выдалось серым и злым. Небо налилось свинцовой тяжестью, воздух сгустился, будто мать-природа затаилась перед бурей. Я проснулась от глухого хлопка двери.

Сердце ёкнуло в предчувствии недобрых вестей.

— Таяна! – послышался голос Атрея, ворвавшегося в избу. – Там… стража князя. Много. И Ивар с ними.

Я немедля вскочила с тюфяка и надела платье прямо на сорочку, косу по-быстрому заплела, ноги сунула в растоптанные черевички. Успела умыть лицо и напиться водицы, как со двора раздался стук копыт и конное ржание. Затем резкие голоса.

— Выйди, хозяйка! – гаркнул кто-то из кметей с улицы.

Чуть сдвинув цветастую занавесь с окна, я нашла глазами смурного Ивара. Он восседал на мощном жеребце в серых яблоках, его лицо было каменным, смотрел на крышу избы, но сам не спешил заходить.

Словно чужой здесь.

За его спиной остановились вооружённые дружинники по мою душу и тихо перешептывались между собой. Верно, никому без моего приглашения внутрь ходу нет: руны обережные не пустят.

Мы с Атреем пересеклись напряжёнными взглядами. Я пожала плечами и указала кивком на дверь.

— Идем, послушаем с чем к нам явились.

— Тая, а если они… – усомнился было мальчик, положив ладонь на поясную перевязь с клинком. Но я только покачала головой, усмиряя его от необдуманных поступков.

— Ты знаешь, что делать в крайнем случае.

Мы вышли. Я обвела внимательным взглядом мужчин, остановившись на мрачном воеводе. Карий взор таких любимых глаз обжог холодом.

За грудиной натянулась тетивой нить разочарования. Запекло. Опалило яростью безысходности.

— Таяна, – произнёс Ивар глухо, до скрипа сжал поводья в кулаке, словно не верил, что сам говорит: – По указу княжеского двора ты обвиняешься в колдовстве и отравлении княгини Любавы, что носит под сердцем дитя князя.