Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 363 – Олеся Рияко

Рэвул снова повернулся к родителям и добавил куда более строгим голосом.

— И она уже часть нашей семьи, готовы вы это принять или нет. Это уже свершившийся факт.

— Я — готов. — Тепло улыбнулся мне Лиор. — Ты просто присмотрись к ней, Афия! Смотри до чего хорошенькая!

Можно ли было покраснеть ещё сильнее, чем я уже была? Оказалось можно, если отец твоих женихов говорит своей жене, очень похожей на тебя внешне, что ты чудо какая хорошенькая…

А ты не хорошенькая. Ты капитан звёздного флота и матом ругаешься…

Слишком… Эх, слишком много ответственности! Эй, кто-нибудь? Как достоверно притвориться мёртвой на ужине с родителями женихов?

Афия шумно вздохнула и, словно бы вытащила из себя клещами, смотря при этом строго перед собой:

— Я… понимаю. Я всё понимаю. Просто это всё так… неожиданно и непривычно.

Рэвул и Рину переглянулись с улыбками.

Рину устало зевнул, прикрыл рот ладонью и поднялся, потянув меня за собой.

— Ну вот и славно. Пойдёмте, девчонки. Покажу вам ваши комнаты. Оставим Рэва с родителями. Думаю, ему ещё есть чем с ними поделиться за столько лет отсутствия дома.

Аня с готовностью поднялась, словно всё это время только и мечтала оказаться от этой комнаты подальше. А я подумала, что Рину только что прямо намекнул Рэву на то, о чём именно ему ещё следует рассказать родителям.

Даже не знаю, что для них за сегодняшний вечер станет большим ударом. Землянка, охомутавшая сразу обоих их сыновей или то, что один из них пять лет был капитаном в Легионе Смерти.

Рину потянул меня за руку к выходу, а я обернулась и поймала на себе грустный, но сосредоточенный взгляд Рэвула. Кажется, я правильно угадала предмет дальнейшего разговора между ним и родителями.

Но всё правильно. Им следовало знать.

Всем следовало. И Ане тоже. Но позже. Для начала мне нужно было позаботиться о том, чтобы у неё был выбор. Если уж не вернуться обратно на Землю, то оставаться с нами дальше или устроить свою жизнь как можно дальше от нас. От прошлого Рэвлуа, которое он никогда не сможет изменить.

— Вот и она, комната, в которой я прожил большую часть своей жизни.

Дверь открылась, а под потолком и в углах вспыхнул свет, озарив пространство примерно в двадцать — двадцать пять квадратных метров, с окнами в пол по двум внешним стенам. Большую часть комнаты занимала немаленькая двуспальная кровать из толстого бруса, а стены практически полностью были увешаны многочисленными рамками с рисунками и грамотами, а также полками с наградами и медалями.

— Ничего себе… — выдохнула я, подойдя к ближайшей стене, и краем глаза, заметила, как Рину вначале приосанился, а потом смущённо улыбнулся и потёр пальцами лоб, словно пытаясь спрятаться.

— Да… я в детстве из кожи вон лез, вначале чтобы родители гордились, а потом чтобы дома пореже появляться. Ну, знаешь… соревнования всякие, конкурсы…

Да, после сегодняшнего знакомства с его мамой я, кажется, прекрасно понимала, о чём он.

Я обернулась к Рину с широкой улыбкой.

— Знаешь что?

— Что? — Неожиданно взволнованно спросил он.

Я подумала, что для Рину, наверно, показать мне свою комнату в родительском доме было всё равно что впустить в самое сокровенное место своей души.

— Рэвул здесь спать не сможет.

— Почему это? — удивился он.

— Сам подумай, вся комната увешана символами твоих побед и достижений… — Я аккуратно сняла с полки кубок с треугольником на вершине, здесь по всей комнате вообще было очень много треугольников на кубках, медалях, грамотах… что-то мне подсказывало, что так у киранцев обозначалось первое место или победа. — Да он же здесь глаз не сомкнёт. Всю ночь будет пялиться на награды и думать, что ему тебя никогда не догнать и не перегнать!