Онлайн книга «Недотрога для хищников. Единственная для двоих»
|
Моя мама лежала, отвернув голову к стене и я подумала, что она спит. Начала красться по комнате, не желая будить, но очень быстро поняла, что горько ошиблась. Глаза мамы были чуть приоткрыты и смотрели в никуда, а грудь не вздымалась. Безвольная правая рука лежала на маленькой деревянной рамке с фотографией, которая всегда стояла у неё на тумбочке возле кровати. На той фотографии были она, я и Роки на фоне водопада Джим-Джим в национальном парке Какаду. Ей пришлось взять фото с тумбочки, потому что меня не было рядом, когда она… Потому что я… Я закричала так громко, как только могла, и упала на колени перед её кроватью. Я протянула к ней руки, но тут же отдёрнула их, поняв, что не могу… что не имею права, ведь оставила её одну, несмотря на то, что она так просила меня остаться! Слёзы душили меня, и я не могла сделать вдох, я задыхалась пытаясь! Один раз… Второй… Я судорожно втянула ртом воздух и села в постели, в ужасе, уставившись перед собой. Всё ещё не понимая, что это был сон… Всего лишь сон о прошлом, а не действительность, в которой я жила сейчас. Но всё же сон этот не был простым. Далёкое воспоминание из детства о встрече с пустым было сумрачным, практически вымаранным из моей памяти из-за стресса, который я пережила в тот же день, потеряв маму. Его лицо… Раньше я не помнила ничего с того момента, как во второй раз кинула в него камнем. В моей памяти на этом месте была белая вспышка, после которой я осознала себя уже крепко прижатой к груди соцработницы. Она везла меня на скорой в больницу, потому что я сутки провалялась у маминой постели не вставая. Мне повезло, что нашу семью очень часто проверяли из-за маминого решения провести последние свои дни дома, а не в больнице. Кажется, если бы меня не нашли, я бы так и умерла там, свернувшись калачиком и беззвучно плача у маминой кровати, считая себя недостойной коснуться её в последний раз… Глава 50 В иллюминатор ярко светило солнце. Судя по тому, как оно успело подняться над лесом, сегодня мне удалось игнорировать его лучи намного дольше. И всё-таки я запарилась под одеялом. Майка неприятно липла к телу, нужно было как можно скорее проверить, заработала ли подача воды в душе… Вот только я едва смогла заставить себя сесть в постели. Яркое солнце за окном и такое же яркое жёлтое покрывало, которое я сбросила на пол, когда ложилась спать. Яркая майка на мне и яркая же одежда, ожидавшая меня на тумбе напротив кровати. Неземные птицы щебетали за иллюминатором, выискивая в траве таких же неземных жужжащих насекомых — всё вокруг сияло, переливалось и пело от радости новому тёплому дню и тропическому лету… А у меня в груди будто застрял кусок льда, и его острые грани впивались в сердце и лёгкие, обездвиживая и не позволяя свободно дышать. Белые глаза пустого, горящие словно огни встречной фуры в ночи на одноколейной дороге над обрывом, даже сейчас смотрели на меня с самого дна моей души, из глубины воспоминаний. Он ведь мог убить меня тогда. Но почему же не стал? Ему это ничего не стоило, а я бы не увидела смерть моей мамы. Может, потому и не убил? Разглядел в моих глазах самый большой страх, ставший теперь для меня настоящим ночным кошмаром? Ведь я до сих пор страдала из-за того, что буквально сбежала от мамы в её последние мгновения жизни. Ведь так? Сбежала? Я могу говорить что угодно и обмануть любого... кроме себя. В тот день, предчувствуя её близкий конец я, вместо того, чтобы просто быть с ней рядом, искала любой возможности оказаться как можно дальше. Я боялась увидеть её смерть. Но была слишком мала и глупа, чтобы понять, что бояться стоило только пропустить последние секунды её жизни. |