Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 67 – Хелен Кир

— Да, детка, выросла ты у меня. Я и не заметила.

— Так бывает, ма, — пытаюсь улыбнуться и меня страшно скручивает спазм.

Какао провоцирует необратимый процесс и меня так сильно рвет, что в глазах темнеет. Остановиться невозможно, выкручивает и полощет со страшной силой. Глаза открыть не в силах, только слезы градом катятся.

— Дочка, — суетится мама, — Сейчас я… Да что же такое? Па-аша-а! Где ты ходишь? Паша!

Я словно в другой мир проваливаюсь. Так плохо еще никогда не было. Дрожь все тело охватывает, когда из меня фонтаном вылетает. Задыхаюсь. Где взять воздух? Как дышать… Я все забыла… Я не помню… Плохо. Очень плохо.

Папин рокот проникает в уши. Чувствую, как плыву по воздуху. Полоскать не прекращает. Его руки обнимают, бережно прижимают. Я слышу успокаивающий взволнованный шепот. То ли папа так на меня действует, то ли приступ прекращается, но становится немного легче.

— Ты чего, родная? Ну-ка давай настраивайся на лучшее. Сейчас здоровье проверим, да и отправлю я тебя с матерью куда-нибудь на морюшко поправиться. Ты же моя малышка, все будет хорошо. Дочуня моя… Роднулечка…

Под мерную интонацию вновь проваливаюсь в морок. А когда прихожу в себя, узнаю, что мне придется задержаться в клинике.

Долгое время спустя.

* * *

— Да, Паш, все так и есть. Жизнь летит, нужно много успеть.

— Слушай, сколько тебя знаю поражаюсь. Не устаешь? На что я впахиваю, но ты машина, бесперебойный станок. Может ты робот? Колись, Авдеев.

— Может и так.

Устало тру лоб. Что мне еще остается? Только работать. Больше интереса ни к чему не имею. Разочарование достигло дна. Днюю и ночую на работе. Мотаюсь в Эмираты, во Францию, в Германию. Везде встречи и контракты на взаимовыгодное сотрудничество. По итогу в Форбс вхожу вполне себе заслужено. И что? Принесло мне счастье? Наверное, да.

Долго не раздумываю, прежде чем задать больной вопрос. Время пришло. Отболело почти.

— Как дочь, Паш?

— Да нормально. Живет, работает. Один минус, домой приезжать отказывается. Мы уж и так и этак. Уперлась рогом и все. Упрямая. Вся в меня.

Знаю, что Алиса уехала. Наблюдаю теперь за ее жизнью издалека. Жива-здорова уже нормально. Особо не слежу. Знать досконально о личной жизни мне не хочется.

Пытался в свое время остановить, но не вышло. Звонил из Дубая, одержимо преследовал после. Просил подумать, дождаться меня. В ответ услышал, что нам не по пути. Резануло так, что выблевать горечь хотелось. Дурниной орать, вывернуться наизнанку. Признаюсь, хотел положить на переговоры и первым рейсом лететь домой и плевать на все. Небывалый случай, но клянусь на все наплевать в тот момент было.

Несколько раз останавливал. Без толку. Разлюбила меня моя девочка. Так и сказала. Мол, романтика прошла. Все ошибка. Была очарована тобой, а теперь все прошло. Встречаться наотрез отказывалась. Черт знает, чем угрожала, только бы не приближался. И я принял.

— Значит, ей там лучше. На личном все нормально?

Мне все равно, что вопросы могут вызвать удивление или что-то там еще. Раз ковырнул болячку, но использую все ресурсы. Тщательно зажимаю внутри начинающуюся привычную мелкую дрожь. Мне сорок три, ничего из колеи выбить не может, а при каждом воспоминании об Алисе кислород в легких заканчивается. Отравила собой, напоила смертельным ядом чертова ведьма.