Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 50 – Хелен Кир

Лавры мудака несите мне. Я их сейчас заслужил, обойдя всех моральных уродов земного шара.

— Все не так, — лепечет Наташа, но я не даю продолжить.

— Давай ты подумаешь короткое время. Я буду сейчас сильно занят. Поставь напоминание в ежедневнике и свяжись со мной допустим в конце недели. Еще раз обсудим и примем единственное верное для нас обоих решение.

Сказав все, поднимаюсь и выхожу из теперь уже ненавистной квартиры. Да, я знаю. Гандон, урод и все такое. Бессердечный и тому подобное. Заставляю женщину сделать аборт. Что там еще говорят? Ответственных всегда двое и бла-бла-бла. Ок, я такой. На этом все.

Проверяю телефон на наличие звонков. Ничего.

И от Алисы, кстати, тоже. Плохой знак. Очень плохой. Увидеть ее хочу. До гула в голове и ревущей при одном воспоминании крови.

Хочу.

— Ты на черта похожая, — ворчит Оля. — Бледная, как Маришка из Ван Хельсинга. Может влить в тебя живительного томатного сока?

Против воли смешок вырывается. Вяло ковыряюсь трубочкой в вязком смузи. Этот единственное, что могу пить. Больше ничего не лезет. Как прилетела из Эмиратов почти не ем.

— Нормально все.

— Да где же нормально? — не унимается подруга. — Я тебя еле вытащила к бассейну собственного дома. Тебя тусовка потеряла. Ребята без конца спрашивают куда пропала, а ты сидишь в доме безвылазно. Работать на удаленку перешла. Что происходит? И куда ты исчезала недавно? Дядь Паша говорил, что отдохнуть ездила. А что без меня? Колись, Алиса.

Морщусь. Отвыкла от долгих разговоров.

Хорошо, что родители уехали в командировку в соседний город по делам отца. Я одна в доме. После известий о беременности женщины Авдеева, выходить в люди не хочу. Переживаю свое горе как могу.

Странно было бы предполагать, что Глеб спит только со мной. Только теперь понимаю как никогда ясно. Я знала, что он не разорвал отношения. Так в чем его винить?

Но мне больно. Так больно, что дышать не могу. В груди словно неразорвавшийся снаряд катается тяжелым комом. Тянет и тянет вниз.

Видит Бог, что такой концовки не ожидала. Мама еще нагоняла волну несколько вечеров, восторженно треща о предполагаемой свадьбе. Выдержать семейные ужины с такого рода информацией было на грани возможного. Хорошо, что могла сослаться на акклиматизацию и кое-как прикрыть свое нежелание есть хоть что-то.

— Сашка извелся весь. Его переклинило на тебе. Ты, кстати, идешь на вечерину к Сомову? Там все наши собираются.

— Не хочу.

— Тебе семьдесят? — выкатывает глаза Оля. — Ау, бабушка Алиса, — театрально заглядывает мне за шиворот и орет. — Ты не знаешь где моя подруга? Та, что молодая и веселая? Изыди, грязная старая ведьма! Покинь тело моей несчастной девочки.

Впервые за долгое время смеюсь.

Пусть тихо, но смеюсь.

Кошусь на телефон, что опасно тренькнул, деликатно намекнул о присланном сообщении. Боюсь взглянуть, вдруг снова Авдеев спрашивает, как у меня дела. Я не отвечаю. Не в силах хотя бы что-то написать в ответ. Хотя если честно не столько много он мне и пишет, чтобы обольщаться. Сухо в основном излагает мысли, почти безэмоционально.

Отказываюсь ли я от него таким образом? То есть постоянно отдаляясь и стараясь купировать боль? Нет, конечно. Все действия направлены только на одно. Я хочу дышать. Пусть не полной грудью, пусть в полвдоха, но дышать.