Книга Свекор. Моя. И точка, страница 36 – Элен Ош

— Ты не посмеешь… — пытается он в последний раз, но это уже не угроза, а жалкая констатация.

— Посмею, — говорю я тихо, почти интимно. — Я вывалю всю эту подноготную в прессу так, что твоя жена сбежит от тебя еще до того, как ты доедешь до дома. Твой сын откажется от твоей фамилии. А твои партнеры будут бегать от тебя, как от прокаженного. Ты станешь изгоем. Проверь меня.

Он не проверяет. Он знает, что я не блефую. Доказательства на столе говорят красноречивее любых слов.

— И последнее. С сегодняшнего дня ты – моя тень. В бизнесе, в обществе, везде. Ты киваешь, когда я киваю. Ты улыбаешься, когда я улыбаюсь. И ты бесконечно счастлив, что твоя дочь нашла такое надежное плечо, как у меня. Понял?

Он молчит, сжав кулаки. Его тело напряжено до дрожи. Он проиграл. Безоговорочно. Он думал, что мы играем в шахматы, а я давно перешел на войну, где он даже не пешка.

— Я… понял, — выдыхает он.

— Отлично, — я встаю, возвращаюсь за стол. Дело сделано. — Можешь идти. И, Сергей… — я останавливаю его на выходе. — Поздравь меня. С невестой.

Он замирает на пороге, его спина вздрагивает. Затем, не оборачиваясь, он кивает и выходит. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я поворачиваюсь к панорамному окну. Город лежит у моих ног. Одна война окончена. Но я не обольщаюсь. Покой в этой жизни – лишь передышка между битвами.

Но теперь у меня есть ради чего сражаться. Ради кого.

(Герман)

Конференц-зал. За длинным столом – десять пар глаз. Мои директора. Ключевые партнеры. Все те, кто думает, что держит руку на пульсе моей империи.

Я вхожу не один.

Моя Алечка... Ее рука лежит на сгибе моей руки. Этот союзный жест красноречивее любых слов. Я чувствую этот легкий трепет сквозь ткань пиджака и рубашки. Не страх. Волнение.

Она идет рядом, в строгом платье цвета слоновой кости, что я выбрал для нее утром. Безупречный крой, дорогая ткань и ее хрупкая, царственная осанка. И чертовски горд за нее – ни один мускул на ее лице не выдает бушующую внутри бурю.

Все взгляды прилипли к нам. Шок, тщательно замаскированный под деловую невозмутимость. Шеф никогда не приводил женщин на советы директоров. Особенно эту женщину.

Мой взгляд скользит по столу и натыкается на Сергея. Сидит, вжавшись в кресло, будто пытаясь в нем провалиться. Его лицо – маска из желтого воска. Он знает, что сейчас будет. И знает, что не может ничего изменить.

Я подвожу Алю к свободному креслу справа от моего, во главе стола. Место стратега. Место равного. Пусть все увидят ее новый статус не как милость, а как данность.

— Садись, солнышко, — говорю я тихо, отодвигая для нее кресло.

Этот простой жест – больше, чем любая речь. Он – демонстрация рыцарства и абсолютной власти одновременно.

Она кивает, садится, складывает руки на коленях. Ее взгляд чистый, прямой. Она готова.

Я занимаю свое место. Кладу ладони на прохладную поверхность полированного дерева.

— Начнем, — мой голос, ровный и тяжелый, заполняет собой всю комнату. — У нас один пункт в повестке. Кадровые перестановки и вопросы репутации.

Делаю паузу, давая им проглотить. Смотрю на каждого. На старого Крюкова, который помнит меня еще пацаном с гаража. На юркого Новикова, выросшего на госзаказах. На холодную, как скальпель, Марьяну, отвечающую за азиатский регион.