Онлайн книга «Четыре года до Солнца»
|
«Алфавитные кубики, – всплыло в памяти, и ирландец с тоской оглядел кадетов, весело переговаривающихся в ожидании своей очереди выйти на полосу. – Сколько из них вернётся через четыре года? Пусть даже не в Академию для переподготовки, а просто на Марс?» * * * Узнать, за что Колбрейн получил свои наряды, хотелось многим, и вокруг Эндрю сам собой сформировался ореол некоей загадочности. Однако кадет упорно отмалчивался, не желая раскрывать подробностей, а двух-трёх новобранцев, решивших спросить его о рисунках напрямую, попросту послал. Молчал и Ренци, ощетиниваясь всякий раз, когда кто-нибудь пытался завести с ним речь о приятеле. В конце концов обоих оставили в покое, однако Арно с неудовольствием заметил, что случившееся скорее пошло на пользу репутации Колбрейна. Эндрю продолжал демонстративно просиживать завтраки, не делая ни глотка воды и ни разу не откусив от галет. Леон, потративший два дня на тщательную слежку за Ренци во время всех приёмов пищи, вынужден был с сожалением признать, что итальянец никогда не прячет никаких перекусов для приятеля. Колбрейн же, помимо Луиджи, ни с кем больше в казарме не общался – и по всему выходило, что либо у этого парня прямо-таки стальная сила воли, либо, как мрачно предположил француз, Эндрю сидит на стимуляторах. Однако эту версию разом отмели и сам Арно, и Юхан, и Гилфрид: присутствие подобных веществ в организме Колбрейна не могло бы остаться незамеченным во время сна, и капсула сразу отправила бы предупреждающий сигнал в медчасть. Незаметно пролетела вторая неделя в Академии. О'Тул, поначалу ходивший в библиотеку просто за компанию с Линдхольмом, в самом деле взялся читать всё, что только попадалось ему о системе Альфы Центавра и её обитателях, и довольно быстро втянулся. У него появился собственный список намеченных для прочтения книг и статей, и даже излюбленное кресло, стоявшее у южной стены библиотеки, в арке одного из окон. Только спустя некоторое время Гилфрид сообразил, что отсюда видно кусочек трубы пневмодороги, уходящей за горизонт красноватого марсианского пейзажа. Туда, где были Нью-Корк, дом – и Эмили. Сообразив это, ирландец следующие несколько визитов в библиотеку подыскивал для себя новое место, но каждый раз что-то словно мешало. Стандартные, сделанные по единому образцу, кресла оказывались вроде бы совершенно нестандартными. Там сидеть было жёстко, тут – жарко, где-то была сломана регулировка наклона спинки, так что у О'Тула от неудобной позы затекала и после, до самого отхода ко сну, ныла шея. Хотя, возможно, всё это лишь казалось парню, но в начале третьей недели обучения он всё-таки вновь вернулся к прежнему креслу у южной стены, и больше уже не пытался сменить его. Арно отработал свои наряды, но, тем не менее, продолжал в свободные часы пропадать то в столовой, то в гаражах, то в прачечной – там, куда отправляли Амалию. Устав не запрещал добровольно помогать на работах, и дежурные сержанты или рядовые лишь усмехались, видя уже знакомого им «верного оруженосца». Невельская же упорно выдерживала дистанцию между ними, хотя раз-другой Гилфрид замечал, какими глазами девушка смотрит на Леона. Было совершенно ясно, что внимание француза ей приятно, и вместе с тем чем настойчивее Арно предлагал свою помощь в нарядах, тем сильнее замыкалась в себе Амалия. |