Книга Четыре года до Солнца, страница 26 – Алексей Котейко

— Тут дело принципа, – отозвался Арно, делая два тщательно отмеренных глотка из своей фляжки, и снова завинчивая её крышку. – Воспитание воли.

Француз через плечо покосился на соседний стол, где сидел Колбрейн. Тот о чём-то беседовал с Ренци. На столе лежали обе галеты и, похоже, вообще не тронутая фляжка.

— Ещё четыре дня, – Гилфрид, в два счёта расправившийся со своей порцией молочной рисовой каши, жевал тост с малиновым джемом и прихлёбывал кофе.

— Угу. Вам двоим и итальянцу, – кивнул Леон. – А мне ещё пахать и пахать. Хорошо хоть уже завтра снова буду на полном довольствии.

— Я сейчас понял, что даже не представляю, чем заниматься в эти свободные часы.

Француз с удивлением посмотрел на ирландца, потом насмешливо фыркнул:

— Ну ты даёшь, рыжий! Да чем угодно.

— Не так выразился. Чем лучше заняться? Чтобы время, что называется, проводить с пользой? Не в казарме же валяться.

— Я первым делом запишусь в библиотеку, – сказал Юхан. Он уже прикончил свой завтрак, и теперь мелкими глотками пил кофе, растягивая удовольствие.

— Тут есть библиотека?

— Разумеется, есть. Одна из лучших на Марсе, между прочим. Там масса всего и по нашей планете, и по Венере, и по Земле, конечно.

— Уппсала, напомни, зачем ты пошёл в Академию? – с добродушным прищуром посмотрел на него Арно.

— Хочу стать политиком, – ответил Линдхольм и смущённо покраснел. – С армейскими баллами и стипендией я смогу учиться на Земле. Только там есть эта специализация.

— Будешь крутить мозги гражданским и кормить их баснями? – Леон, поразмыслив, отвинтил крышку и сделал ещё глоток из фляжки.

— Нет. Попробую сделать действительно что-то полезное.

— Например?

— Например, начать выращивание пищевых культур вне куполов. Уже лет двадцать об этом говорят, но всё так и осталось на уровне проектов. Или ещё лучше – инициирую проект марсианских лесов.

— Марсианских лесов? – недоверчиво посмотрел на него Гилфрид.

— Это была идея одного русского учёного, Дроздова.

— Среди наших песков?

— Есть деревья, которые вполне могут расти на таких почвах. Даже без дополнительной обработки. И потом, у нас уже далеко не везде пески. А если чуть-чуть поправить баланс элементов, то можно выращивать очень многие виды. Сначала в районе температурных оазисов, конечно, а потом – и по всей планете.

— Надо нам тебя как-то назвать, – О'Тул вдруг повернулся к Арно.

— В смысле? – оторопело заморгал тот.

— Ну, я уже стал Рыжим, Юхан – Уппсала с твоей лёгкой руки. А ты у нас будешь…

— Не вздумай!

— …Дед.

— Почему – Дед? – полюбопытствовал Леон.

— В честь твоего «прапра-». И, конечно, из-за твоих знаний. По-моему, на нашем наборе никто не знает об Академии и армии столько, сколько ты.

— Ну, это вряд ли, – благодушно махнул рукой француз. – Тут наверняка есть ещё выходцы из армейских. Таких всегда немало, я слышал, до четверти в каждом наборе.

— Пусть. Всё равно из нашей компании ты самый подкованный в этих вопросах. Так что – Дед.

— Шут с вами. Пусть будет.

* * *

— Штурмовая винтовка Тинкара, – лектор пошевелил пальцами и манипулятор вывел на экран серию последовательно сменявших друг друга слайдов. – Куда бы вы ни попали после распределения, именно она, скорее всего, станет вашим личным оружием. Вес два килограмма сто двенадцать грамм, снаряжённый – два килограмма восемьсот шестьдесят два грамма. Композитные боеприпасы на основе пороха Клэра, магазин на пятьдесят патронов. Автоприцел, синхронизированный со зрительными имплантами бойца.