Книга Чудеса за третьей дверью, страница 51 – Алексей Котейко

— Мир меняется, – развёл руками гоблин. – Кстати, ты ведь обещал вместе со мной разобраться, как запускать бензопилу. Когда закончу с оградой, можно будет заняться парой деревьев – они уже давным-давно мёртвые, и годятся только на дрова.

* * *

Степан не сомневался, что три брата вполне могли успеть до вечера разнести все перегородки в доме, но большую часть послеобеденного времени гномы провели у стола, внимательно изучая найденную человеком документацию и тематические ролики. Было немного странно наблюдать, как три невысоких человечка сосредоточенно смотрят в монитор, время от времени делая какие-то пометки в припасённых блокнотах.

После этого Атти со Степаном ещё час бродили по сайтам строительных магазинов, пока Лугус и Дей заканчивали финальный обмер здания и корректировали выполненные по чертежам расчёты. Заказы были окончательно сформированы и оплачены, счёт в банке несколько уменьшился, зато уже через три дня все инструменты и материалы должны были доставить в шато.

Теперь человек, домовой и гоблин устало полулежали в своих креслах перед камином. Ужин миновал, обещанные песни были спеты, и гномы отбыли восвояси. Мансарда и большая часть второго этажа превратились в «яичную скорлупу», как и говорил Атти, и там резвился ветер, носясь среди пустых оконных и дверных проёмов.

— Мне вот интересно, – заговорил Степан. – С точки зрения фейри, имеет ли значение то, что мы сейчас делаем? То есть я хочу сказать: шато был построен по определённому замыслу архитектора. Потом его планировку поменяли. Теперь мы меняем её снова – остаётся только внешний облик, но содержание ведь будет совсем другим.

— Отчасти это так, – подтвердил Руй. – Но в то же время этот вопрос гораздо сложнее. Это магия домашнего очага, родившаяся тогда, когда древний человек повесил на входе в пещеру шкуру, развёл внутри костёр и сказал: «Это моё!» Дом – любой дом, сложен он из камня, сколочен из досок или слеплен из соломы – оставляет свой след там, где его построили. Даже когда дома уже нет, этот след ещё долго сохраняется, как тающее эхо. Если очаг был счастливым, то в таком месте и после того, как исчезнут последние следы дома, будет уютно. Там будет хотеться снова построить жилище. Если очаг был не счастливым… – домовой повёл рукой в воздухе, как бы предоставляя хозяину самому закончить мысль.

— Понятно.

— И это действует в обратную сторону тоже. Шато стоит здесь больше ста лет, и за это время он принял в себя что-то от этой земли. От замка, который был тут прежде. И даже от родовой пещеры Маэль. Новые стены постепенно впитают в себя то же самое, как губка впитывает воду. Они сроднятся со старыми, станут единым целым. Пройдёт время, и никто даже не задумается о том, что соседние камни были уложены с разницей в столетие. Правда, – улыбка домового была немного грустной, – для человеческого века это слишком много. Но для большинства фейри это вчера, сегодня – и завтра.

Волчий вой с пустошей тянулся дольше, чем в прошлые два раза, и в этом звуке чувствовались тоска и голод. Ответ из леса Кенекан последовал почти сразу же, а едва он умолк, между первыми двумя вклинился третий. Он даже прозвучал в самом деле между ними, откуда-то со стороны шлюза Сен-Эрве.

— Только не говорите мне, что из-за наших «кругов на воде» в окрестностях резко улучшилась экологическая обстановка, – Степан внимательно смотрел на фейри. Те неуверенно переглянулись, и Дуфф, вздохнув, ответил: