Онлайн книга «Сказки старых переулков»
|
Дом, стоявший на Младопанской улице, был таким же, как и прочие. Фасад его в прежние времена был отделан в технике сграффито – когда дом строили, она в очередной раз вошла в моду – но успел изрядно потрескаться и осыпаться. Одной стеной дом упирался в соседнее здание, более узкое и высокое, так что казалось, будто тощий приятель прислонился к низенькому и толстенькому. С другого бока дом подпирала массивная арка над дворовым проездом, переходившая в изрядно выкрошившуюся и потемневшую от времени стену из красного кирпича, которая тянулась до самого перекрёстка с Якубовской улицей. За стеной, скрытые разросшимися деревьями и диким виноградом, прятались давно заброшенный костёл Святого Вацлава и маленькое кладбище при нём. Неписаные законы староградских мальчишек запрещали чужакам вход внутрь путаницы перетекавших друг в друга двориков, заваленных грудами старых досок, кирпича и разного хлама, застроенных ветхими сарайчиками и покосившимися голубятнями. Но правила эти неизменно нарушались, и тогда у заводских пустырей закипали яростные сражения. Неудивительно, что для любого из ребят, живших в этой части Младопанской улицы, даже дома по ту сторону Якубовской, видные из окна, были неизведанным миром, сулившим приключения и открытия. Иногда кто-нибудь – чаще сопровождая родителей, отправившихся по своим делам – попадал в ближние или дальние кварталы Старого Города, и получал по возвращении свою долю славы, словно совершивший кругосветное плавание или путешествие к полюсу. * * * Маленький кричащий свёрток привезли из больницы в одну из квартир дома на Младопанской сырым весенним днём. Морозы уже отступили, но снег, ещё не стаявший до конца, лежал расползшимися грудами по углам дворов, и особенно плотно покрывал могильные камни и густые ветви кустов на старом Вацлавском кладбище. В квартирке на пятом этаже, одна стена которой примыкала к высокому соседнему дому, дышала жаром печка, наполняя теплом три небольшие комнаты. Свёрток положили на кровать в самой дальней из них, откуда можно было попасть на нависавший над Младопанской улицей маленький балкончик. Нахохлившиеся воробьи на его перилах с интересом наблюдали, как отец и мать, улыбаясь, возятся с младенцем. Стефану казалось, что он помнил этот день. А может быть, тот день, самый первый, просто был очень похож на череду многих других, которые в воспоминаниях – и смутных детских, и более поздних, когда кричащий свёрток превратился в шустрого русоволосого мальчишку с вечными ссадинами на локтях и коленях – слились в некий общий, всегда знакомый и всегда родной, образ дома. Во всяком случае, в них вечно были и застеклённая дверь, и воробьи на перилах маленького балкончика, и Младопанская, на которой можно – если высунуться подальше – справа увидеть кусочек рыночной площади и башню Ратуши, а слева, совсем далеко – игольный шпиль каланчи при третьей пожарной части. Дом через улицу тоже был всегда, с тёмно-зелёной краской и позолоченной, хоть и изрядно облезшей от времени, лепниной. Массивный, широкий, он уходил далеко вглубь своего квартала, так что за ним не было видно соседних зданий. В первом этаже, на углу, изогнутом по длинной дуге, располагались магазинчики, а вместо крыши четвёртого этажа у него была просторная площадка – и ею, и всем пятым этажом владел построивший дом архитектор, который тёплыми летними вечерами устраивал здесь приёмы и балы. |