Книга Поворот на лето, страница 54 – Алексей Котейко

Ведь именно в похожем овражке, на берегу мирно журчащего мелкого ручейка, сгинула Маска.

В стае Циркача вообще было немного самок, и из них только о двух-трёх, помимо чёрно-белой пушистой собаки, кобели проявляли особую заботу. Нет, у Рыжего не взыграл отцовский инстинкт, вообще чуждый его племени, но он чувствовал необходимость охранять именно этот клочок лежбища, а заодно и молодняк, обитавший на нём. Однако едва ли бродяга мог представить, что угроза придёт вовсе не извне.

Четыре маленьких тельца, распластанные на земле, уже не подавали признаков жизни, и пёс налетел на Черноглазого сходу, не тратя времени на ритуальное рычание и демонстрацию намерений. Однако если в прошлый раз стая лишь наблюдала за их боем из-за Маски, то теперь сразу несколько кобелей, принявших Черноглазого как нового вожака, кинулись в драку. Рыжего рвали со всех сторон, он сторицей возвращал укусы, но было ясно, что жизнь грязно-ржавого пса вот-вот подойдёт к концу.

И в этот миг появился Циркач, а с ним ещё несколько собак. Стая сцепилась, прежняя иерархия и подчинение исчезли без следа. Кое-кто из самых трусливых уже удирал прочь, предоставив лежбище его судьбе; несколько тел бились в агонии. Один из кобелей, участвовавших в расправе над щенками, попытался сдаться, но обозлённые матери, включившиеся в драку, прикончили его на месте.

Черноглазый, отбиваясь теперь разом от Рыжего и Маски, отступал. Откуда-то сбоку вылетел Циркач, ударом плеча опрокинул соперника и псы покатились, рыча и норовя вцепиться друг другу в глотку. Среди летящих в воздух комьев грязи, всеобщего лая, скулёжа и ворчания, никто и не заметил появление людей. Только когда загремели выстрелы, сражение стало распадаться на отдельные стычки, и бродячие собаки кинулись во все стороны, ища спасения.

На этот раз людей оказалось слишком много. Они двигались цепью, автоматы трещали не смолкая, опустошая рожок за рожком. Пули рикошетили от каменных стен, прошивали прогнившие доски и ржавое железо. Лежбище занимало старую лесопилку, оборудование с которой вывезли ещё лет за семь до войны, и теперь ветхие постройки рушились под натиском ломившихся через них собачьих тел.

Циркач, по-щенячьи взвизгнув, выпустил Черноглазого и заковылял в сторону, но лапы его как-то неловко загребли на ходу, подвернулись, и пёс вытянулся на земле. Черноглазый попытался было полоснуть вожака напоследок, но дорогу ему заступила Маска. Кобель отшвырнул самку – и тут же перед ним вырос Рыжий. Бродяга двигался теперь заметно медленнее, шкуру его в нескольких местах покрывали пятна крови, своей и чужой; глубокие кровоточащие следы когтей остались и на морде, а один глаз наполовину закрылся. Черноглазый не желал больше сражаться: он слышал выстрелы, слышал свист и чирканье о камни пуль, и жаждал поскорее оказаться подальше от лесопилки.

Рыжий сшиб его с ног, последним усилием подмял под себя и вцепился в горло. Вечный бунтарь ещё попытался напоследок вскинуть к небу лапы, чтобы в очередной раз избежать самого страшного, но бродяга стиснул челюсти и не разжимал их до тех пор, пока грязно-белая туша под ним не перестала дёргаться. После этого он и Маска бросились в лес, навсегда покидая лежбище в числе последних оставшихся в живых.

Стаи больше не существовало.