Книга Мои дорогие привидения, страница 58 – Алексей Котейко

— А я-то, дурак, уши развесил.

— Оксана заходила, – определил Котофей, кривясь не хуже Фёдора.

— Заходила. И рассказала, что никакого «хет-трика» нет и никогда не было.

— И где вы с ней прогуливались? – поинтересовался Баюн тоном учителя, собирающегося устроить выволочку двоечнику.

— Где надо.

— Нигде не надо.

— Не твоё кошачье дело!

— Ещё как моё!

— Прекратите! – Настя ошарашенно переводила взгляд с одного на другого, но мужчины уже, что называется, закусили удила. Федя, красный и злой, стоял перед табуреткой. Кот, хоть и смотрел снизу вверх, был в таком же взвинченном состоянии, как и человек.

— Я вам что, вроде швейцара? Открыл-закрыл, сделал дело и не спрашивай?

— Мы такого никогда не говорили.

— Но думали.

— О, так ты уже мысли читать наловчился? – съязвил кот.

— Чего их читать, на морде написаны.

— Это ещё посмотреть надо, у кого морда, а у кого лицо.

— С брехунами не разговариваю! – гордо заявил парень и отвернулся, скрестив руки на груди.

— Собачки брешут, – бросил напоследок Баюн и с обиженным видом посмотрел на Настю. – Видала? Цаца какой.

— Не хами, – нахмурилась девушка.

— Так пусть он не хамит! – зашипел Котофей. – «Морда». «Брехуны». Только одно и сказал правильно.

— Да-а? – недовольно подал голос прислушивавшийся к этому монологу Федя. – И что же?

— Что дурак, – отрезал кот и замолчал, хмуро разглядывая когти на правой передней лапе.

— Что у вас с Оксаной случилось? – поинтересовалась кикимора.

— Да ничего не случилось, – ругаться с Настей Фёдор категорически не мог. Некстати вспомнился покойный Дмитрий и брошенное им – может, сгоряча только, не со зла вовсе – «нелюдь!» Писатель посмотрел на девушку. Ну, зелёная кожа. Ну, глаза чёрные. И что? Ну какая она «нелюдь»! Девчонка как девчонка, сидит, чуть не дрожит от страха. Феде вдруг стало ужасно стыдно за себя и своё поведение, за пустую обидчивость и высказанные коту претензии.

— Простите меня, – он повернулся, посмотрела на Баюна. – Я на эмоциях.

Тот продолжал демонстративно рассматривать когти.

— Прости, Котофей Афанасьевич, – ещё раз попросил парень. – Не держи зла.

Кот тяжело вздохнул, убрал лапу и глаза в глаза посмотрел на человека.

— Ладно. И ты меня, Фёдор Васильевич, извини. Оно в самом деле, стоило сразу обо всём детально рассказывать. Но обжёгшись на молоке… Подумал: если исключительность почувствуешь – так и талант сразу развернётся, и легче пройдёт. Стар становлюсь, наверное.

— Все хотят себя особенными чувствовать, – добавила Настя. – Даже если на самом деле это не так. Иногда ведь простого ожидания чуда уже достаточно.

— Наверное, – Фёдор сел на свободный табурет.

— Точно, – уверенно кивнул Баюн. – Человек много чего может, если в себя поверит.

Они помолчали. Федя старательно избегал встречаться взглядом с девушкой и котом. Наконец, Котофей подал голос:

— Так где вы с Ксанкой были? Не из праздного любопытства спрашиваю, Фёдор Васильевич.

— В июле. После её выпускного, – писатель по-прежнему не смотрел на кикимору, но чуть ли не кожей почувствовал, как та разом побледнела и застыла.

— Ясненько… – Баюн пожевал губами. – На реке у моста?

— На реке у моста.

— Верно говорят: убийца всегда возвращается на место преступления, – заявила Настя.

— Не так всё просто, – возразил Федя.